Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Новошахтинский драматический театр

ЧЕЛОВЕК — ЭТО ТО, ЧТО ВСЕГДА НОВО












Петербургский театральный журнал







29 марта 2016






ЧЕЛОВЕК — ЭТО ТО, ЧТО ВСЕГДА НОВО




Очередной донской фестиваль «Мельпомена» — тринадцатый. Как правило, почти все спектакли уже видены в премьерном варианте, но до чего же интересно наблюдать их жизнь, посмотрев через полгода, например! Одни набирают силу, другие «расползаются».


Шолоховский «Тихий Дон», например, в этот раз был сыгран артистами Ростовского театра драмы с особым внутренним волнением, будто дело шло о событиях сегодняшних. Настойчиво билась и клокотала в душах запутанных и заплутавших людей болезненная мысль о ничтожной цене человеческой жизни. Да оставьте нас в покое с вашими революциями и контрреволюциями, генералами и комиссарами! Дайте пожить около своих детишек, на земле всласть поработать, хозяйство поднять… Чем не тема нынешнего дня!


Настоящие метаморфозы произошли со спектаклем «Путь вашей жизни» по пьесе Уильяма Сарояна в Ростовском молодежном театре. Правда, фестивальным вечером одного из персонажей в очередь играл другой актер, а это много значит. Опытным зрителям ведомо, как может один актер менять спектакль. И общая атмосфера тоже поменялась.


Здесь зрители рассажены за столиками в салуне Ника (вообще зал перенесен на сцену — прием известный, но он в премьерном спектакле не совсем был оправдан). Нельзя сказать, что и сейчас посетители прямо-таки вписаны в действие и общаются с героями Сарояна. Ничего такого нет, но бар вместе со зрителями стал общим пространством, и жители Сан-Франциско, выкроившие часок для бутылочки пива или заглянувшие на Пасифик-стрит по долгу службы или из любопытства, проходят вблизи, «заманивая» нас в свое время.




«Путь вашей жизни».
Фото — архив театра.



Между прочим, пьеса называется The time of your life, что, мне кажется, точнее «пути». Время и важнее — причем, не конкретное, хотя оно обозначено: действие происходит в 1939 году, и на стенах висят афиши кинокартин, которые шли в то время, — «Унесенные ветром», «Касабланка», фильмы с Ритой Хэйворт. Важно, чем люди наполняют время своей жизни, на что тратят, как делят его с теми, кто всегда рядом, и теми, с кем судьба свела на несколько мгновений.


Об этом, собственно, и спектакль, поставленный режиссером Михаилом Заецом и художником Степаном Зограбяном.


Сидит в баре за столиком писатель, стучит на пишущей машинке и зачитывает страницы. Он описывает людей, и они оживают перед нами. Поминутно тренькает дверной звонок, и входит самая пестрая публика: матрос и полицейский; загадочная дама и охотник, излучающий оптимизм; молодые люди в поисках заработка и девушки без комплексов. Один из исследователей Сарояна написал, что его пьеса разыгрывается по законам джазовой импровизации. Эта легкость, прихотливость сюжетных поворотов, неожиданное возникновение новой темы есть и в спектакле. Артисты эту «джазовую импровизацию» сумели сыграть. Александр Семикопенко — хозяин кабачка Ник, невозмутимый и всегда трезвый. Анатолий Матешов — въедливый следопыт и охотник, неистощимый кладезь баек, любитель пива и терпеливого, умеющего слушать общества. Николай Ханжаров — сумрачный араб, долго и отрешенно выпиливающий из дерева какую-то фигурку, время от времени напоминающий легкомысленным людям вокруг, что «нет устоев, все пошло прахом», но звучит это вовсе не апокалиптически, а скорее трагикомически.


Центр притяжения всего и всех — философ и пофигист Джо. Он свободен как морской ветер, который, можно себе представить, гуляет за стенами портового кабачка. Джо озадачивает странностью поступков: платит за пачку газет, но, даже не притронувшись к ним, бросает на пол; наказав купить себе пакет игрушек, тут же отдает их; слушает вальс «Миссури» по десяти раз на дню и ликует по поводу верной ставки на призовую лошадь, хотя ставку для него сделать не успели, и никаких денег он, естественно, не выиграл. Джо — это тонкая работа артиста Юрия Филатова. Сидит он, вытянув ноги до края столика, и говорит о житейских пустяках. А то важное, что не проговаривается вслух, можно прочесть на лице Джо, которое показалось бы равнодушным, если бы не интонация — неизменно ироническая, но ни для кого не обидная и явно обращенная к самому себе тоже. Он умеет прощать, потому что все понял про жизнь и про людей.


Джо словно придан этому кабачку, к нему сходятся все нити, особое уважение заметно со стороны владельца бара, ему травит свои байки охотник Кит, доверяется беззащитная Китти и находит в нем не просто достойного собеседника, а родственную душу экстравагантная Мэри Л. Это одна из лучших сцен спектакля: словесная игра в пинг-понг двух умных одиноких людей, не очень счастливых, но не растерявших благородства и великодушия. Юрий Филатов и Валерия Искворина сидят друга против друга и осторожно, как по тонкому льду, прощупывают путь к душе случайного спутника, наверняка встреченного в первый и последний раз. В милой, легкой болтовне как бы невзначай возникает серьезное слово, пронизанное жаждой любви и тоской по несбыточному.




«Саня, Ваня, с ними Римас».
Фото — архив театра.



Джо хочет казаться невозмутимым циником, но как-то проговаривается, что «склонен скорее поверить мечте, чем статистике». И все эти люди в кабачке — и сам хозяин, и следопыт, и тем более влюбленные молодые люди — жизнью дорожат и пьянящий аромат ее остро чувствуют. Спектакль в миноре, не допускающий нравоучительных интонаций, лишь предлагает красоту джазовых импровизаций. Да и человек, что ни говорите, — это то, что всегда ново.


К сожалению, с «Жестокими играми» А. Арбузова получилась обидная ситуация. Донской театр драмы и комедии имени В. Ф. Комиссаржевской (Казачий драматический театр) в Ростове играл спектакль по этой пьесе на сцене Молодежного. Хотя это не вовсе чужая для новочеркасцев сцена (они выступали здесь не раз, а на прошлогодней «Мельпомене» — очень удачно), нынче что-то тут не срослось: действие провисало, и было ощущение неудержимо иссякающей энергии. Между тем, свидетельствую: спектакль на родной сцене новочеркасцев был внятный, с достойными актерскими работами. Режиссер Олег О. Ефремов поставил эти «Игры» в стиле рок. Песни и пластические сцены брали на себя поэтическую роль, помогая героям понять друг друга, ибо слова имели для них невысокую цену. Искренние люди с искренними заблуждениями, они оказались в разладе не только с самыми близкими, но и со всем миром. Нужно было нарастить душевный опыт (а не только возрастной!), чтобы понять и простить родного человека. Собственно, по этим рельсам и катит вся история.


Вообще, как бы ни менялись со временем театральные формы и стили, человеческая история остается тем манком, на который вернее всего откликается зрительская душа. Вот и в Новошахтинский драматический театр люди с охотой идут на спектакль «Саня, Ваня, с ними Римас», потому что пьеса Владимира Гуркина добротная, еще и согретая теплом его личного переживания. Он написал о своих близких, сохранив их имена, и, заметьте, в пьесе один человек благороднее другого. Есть председатель Губарев, доносчик; он назван, но в персонажах не значится и на сцену не выходит — не поганит общей картины открытой и честной жизни на миру. Люди яркие, с характером независимым и стойким, с сочной, насмешливой деревенской речью вписаны в условное, предельно лаконичное сценическое пространство (художник Юрий Сопов). Были бы у театра другие возможности, он, вполне вероятно, сочинил бы иной сценографический образ села над рекой Чусовой. А сегодня это шесть чуть наклонных деревянных плоскостей. То ли мостки, то ли ляды, прикрывающие погреба. Поставь вертикально — вот и стена баньки. Расположись кружком — вот и стол с чугунком, мисками, бутылкой водки. Сверху одиноко свисает голая ветка — еще один знак скудости жизни, ведь 1941 год на дворе. А второе действие уже после войны развернется, и ветка покроется редкими зелеными листочками. Хотя режиссура Павла Морозова без затей и аккуратно следует за текстом, искренность исполнителей подкупает, трогает.


А вот Андрей Аниханов (главный дирижер Ростовского музыкального театра выступил и в качестве постановщика оперы Чайковского «Евгений Онегин») так уж аккуратно за текстом не следовал, а кое-где позволил себе довольно «странные сближенья». Когда Онегин в привычной скуке задает себе вопрос, зачем он снова на бале, слуги вносят огромного осетра и в глубине сцены ставят на стол человеку, «похожему на Собакевича», а через пару минут нашему взору откроется обглоданный скелет рыбины и отдувающийся толстяк. И потом мы увидим за столиком картежников: батюшку навеселе, этого же Собакевича и человека, «похожего на Ноздрева», а с ними четвертым будет незаемный, законный оперный персонаж Зарецкий. Конечно, можно соединять что угодно с чем угодно, если, воспринимая это, удается сообразить — зачем. Тут как-то не осмысливается: то ли для полноты жизни извлечены эти персонажи, то ли просто охота подразнить Мельпомену смехом. Смешное иногда возникает уж слишком неожиданно. Легкомысленное поддразнивание друга со стороны Онегина на бале отзывается подлинной драмой в душе Ленского, и эта сцена, мне кажется, не заслужила того, чтобы в этот момент слышался пьяный смех картежников и Трике, ерничая, пересекал сцену перед оскорбленным поэтом. Но есть в этом спектакле и то, что доставляет подлинное удовольствие. Это прежде всего партия Татьяны в исполнении Анны Шаповаловой. И предчувствие любви, и ее шквал, и позор отверженности, и стоическое существование в новой роли — все спето и сыграно так, что забываешь об условностях жанра. Перед нами — живая история, живой, страдающий человек.




«Д-р».
Фото — М. Ким.



Интересен и Гремин. В его знаменитой арии нет никаких следов безмятежного счастья, упоения обладанием молодой прекрасной женщиной. Я бы сказала, что у Петра Макарова и вокал-то уставший; привычно воспринимая Гремина как значительную в свете фигуру, мы видим весьма неглупого, все понимающего человека: он получил в дар от судьбы жену редких человеческих качеств, безумно любит ее и вряд ли рассчитывает на взаимность. Но он и за ее преданность благодарен, это его тихое счастье. Гремин не унизит себя подозрениями, но к концу последнего свидания Татьяны и Онегина он возникнет в дверях, и оба станут боком друг к другу, как на дуэли, и обмен взглядами будет посильнее пистолетных выстрелов. А сцена перед дуэлью между Онегиным и Ленским (Артур Ачылов и Виталий Ревякин) исполнена такой неотвратимости и печали («Не засмеяться ль нам, пока не обагрилася рука»…), что кажется: трагический пик спектакля пройден. И оркестр в этой сцене не нагнетает драматизма, а держится в рамках «лирических сцен», и все же трагедия неумолимо надвигается, словно мощная волна издалека (дирижер фестивального спектакля Михаил Пабузин).


Сценическое своеволие давно неподсудно (и слава Богу!), речь идет исключительно об уместности приема, о точно избранном жанре (ведь жанр — это позиция). Режиссер Анатолий Морозов поставил на сцене Таганрогского театра им. А. П. Чехова пьесу «Д-р» Бранислава Нушича как анекдот. Нувориши первого призыва, за плечами которых нет трех университетов (ни дедова, ни отцова, ни собственного), уже не довольствуются богатством — им нужны высокие знаки причастности к элите. Чего проще — купить, как и все остальное!




«Потомок».
Фото — Л. Фрейдлин.



Наш, родной, горяченький сюжет! Такой знак, внушительных размеров диплом в золотом окладе на имя оболтуса Милорада, но не им заработанный, стоит в центре сценографической композиции «Д-ра». Геометрическую фигуру огромной декоративной люстры повторяет круговерть персонажей, которые в безумной гонке друг за другом пытаются убежать от неразрешимых проблем. Живота (Сергей Герт) всегда выныривает из суетной цепочки, прикрытой суперзанавесом, ближе к авансцене. Остановится, приглядится, будет думать. И придумает. Коммерсант Живота не дурак, хоть и не слыхал имени Гёте. Он ловко обернет в свою пользу подставу с Пепиком, сорганизует разношерстную публику, которая толчется в его доме, и все закончится общепримиряющим танцем титулеску. Звучит музыка Эмира Кустурицы, и ощутим пиетет к эстетике знаменитого режиссера. И она бы сработала в полную силу, если бы жанр спектакля был более отчетлив. Между тем, одни артисты играют комедию положений, другие — гротесковую комедию, третьи — вполне по психологической правде.


Совсем невозможно определить жанровую природу произведения, когда оно уязвимо по части художественных достоинств. Шахтинский драматический театр выбрал ко дню Великой Победы пьесу Владимира Жеребцова «Потомок». Довольно схематичное сочинение, в которое театр, видимо, намеревался вдохнуть жизнь. Художник Зураб Мачитадзе скрупулезно воссоздал обстановку музейного зала боевой славы, экспонаты которого пока еще собираются, хаотично заняв столы и стулья. Знаменитые плакаты с призывами защитить Родину, крест-накрест заклеенные окна, муляж пулемета, старый шкаф, противотанковые «ежи» (куда ж без них), кипы бумаг… Скоротечное попадание героя в 42-й год почти не требовало в музейной комнате перемен. Разве что оружие оказалось боевым, стреляющим.


Молодой парень Дима, который пришел в музей «к истории приобщиться», но без особого трепета, за короткий отрезок времени проживает огромный кусок жизни, однако переворот в его сознании придется принять на веру. В скороспелом драматургическом материале артисту Дмитрию Торощину трудно быть убедительным, он не всегда и в действие включен, а временами просто присутствует, пережидая чужой текст. Но есть сцены, в которых ему удалось сыграть взросление еще вчера беспечально жившего парня. Когда он поразил застрявших в эвакогоспитале людей горячей правдой о драме военного поколения — о ней через полвека уже каждый школьник будет знать. Когда в сильном волнении повторял: «Она дошла!» — и понятно было, что 1942 год с этой, нацарапанной на столе, счастливой весточкой из прошлого ворвался в его жизнь не зря…


Все-таки, чтобы «помнила держава про войну и про любовь», элементарный разговор об этом не годится. Скороговорка может достичь ушей, а к душе не доберется. Зачем тогда и огород городить?







Новошахтинский драматический театр

XIII Фестиваль театров малых городов России, г.Дубна, 2015 г.


 


 


С 27 мая по 2 июня в городе Дубна Московской области пройдёт XIII Фестиваль театров малых городов России. Лучшие спектакли региональных театров будут показаны на сценах Дворца культуры «Октябрь» и Театрально-концертного зала Администрации города. Фестиваль театров малых городов России – одно из приоритетных направлений деятельности Государственного Театра Наций и одно из важнейших событий культурной жизни страны, собирающее все лучшее, что создается на сценах «малой» России.


Отечественная провинциальная сцена – это уникальное явление. На протяжении всей истории российского театра она питала Москву и Санкт-Петербург творческими ресурсами и художественными идеями, всегда была богата крупными актерскими индивидуальностями. И сегодня, в начале XXI века, российский региональный театр – это важный пласт культуры, в котором сочетаются смелая режиссура, сложная драматургия и блестящие актёрские работы.


За годы существования Фестиваль стал неотъемлемой частью театральной карты России. Первым адресом этого театрального форума была Москва. Но в 2004 году V Фестиваль переместился в Пермский край в город Лысьва, четырежды принимавший фестиваль. В 2011 году местом проведения стал город Балаково, Саратовской области, а в 2013 году Фестиваль переместился в город Пятигорск, где стал частью другого важного театрального форума «Театры России – Северному Кавказу». Фестиваль 2014 года с успехом прошёл в подмосковном городе Коломна. Плодотворное сотрудничество Театра Наций, Администрации Московской области и губернатора Андрея Юрьевича Воробьёва привело к тому, что нынешний XIII Фестиваль вновь приблизился к столице. Он пройдет с 27 мая по 2 июня в подмосковном наукограде Дубна, где соберутся 14 творческих коллективов, чье участие отображает всю широту охвата карты театральной России. На Фестиваль приедут театры из Подмосковья, Свердловской, Калининградской, Ростовской и Иркутской областей, из Пермского края и Удмуртской Республики.


Для участников Фестиваля будет сформирована обширная профессионально-образовательная программа, опытные педагоги проведут для них семинары, мастер-классы, тренинги, состоятся встречи с деятелями российской культуры. Компетентному жюри, состоящему из ведущих театральных деятелей и критиков России, предстоит определить 2 спектакля-победителя, которые по традиции будут представлять Фестиваль в Москве на сцене Театра Наций. Возглавит жюри народный артист России, лауреат Государственной премии России Игорь Костолевский.


 



 

Новошахтинский драматический театр

ЧЬЯ ЭТО УЛИЦА, ЧЕЙ ЭТО ДОМ?

Павел Морозов в спектакле

Да наше это все, о чем речь! Хотя действие спектакля «Май нэйм из Маня» происходит в Одессе (довоенной и послевоенной), эти густонаселенные дворики, видавшие виды железные лестницы и тесно стоящие квартирки вы и в Ростове до сей поры увидите (в немалом количестве). В Новошахтинске тоже. Здесь, в городском театре, артист Павел Морозов, недавно приехавший из Луганска, и играл моноспектакль по трагикомической повести Александра Каневского. Художник Юрий Сопов соорудил выгородку в фойе, поскольку сцены там по существу нет, с большой фотографией современной типовой высотки. Когда ее окна поворачивают тыльной стороной к нам, с этими самыми двориками и их обитателями можно познакомиться поближе. С бородатым моряком, любящими супругами Тезой и Лешей, их дочкой Мариной и бабой Маней.

И кто ж такую бабу Маню не встречал хоть раз! Тем более на юге, где уравновешенность и сдержанность не являются родовыми чертами местных жителей. И бойкая эта одесситка, простодушная, шумная, душой болеющая за ближних и дальних, – изумительный человеческий экземпляр, с которым находишь родственные черты. А когда она красочно описывает, как ее больные почки давят на печень, печень – на диафрагму, а та – на всю ее жизнь, ну как тут не поверить! Мы все то же самое испытываем, когда судьба преподносит нам сюрпризы.

Павел Морозов в спектакле

Павел Морозов то рассказывает истории из скудной, но не скучной жизни одесситов, то создает блиц-портреты персонажей, и говорит он в той же заполошной манере, в какой общаются герои Каневского. То есть рассказчик тоже из этого двора, впитавший цветистость и соль тамошней речи, закаленный приморским солнцем, любопытный ко всему, что происходит рядом. Потому что посторонних во дворе нет. И никто не стесняется вывешенных на всеобщее обозрение некрасивых шмоток, именуемых в те времена нижним бельем. И среди них – красные рейтузы как знамя людей, не сдающихся ни при каких катаклизмах.

Леша с войны вернулся без обеих ног, беззащитную Маринку обманул мерзавец Тарзан, бросив в чужих краях, но ни у кого нет мысли – в омут с головой. Работа спасает, любовь родных и поддержка соседей дают силы жить дальше. А баба Маня, заучив, наконец, единственную фразу по-английски, готова на старости лет рвануть в неведомую страну внучке плечо подставить. Хоть оно ей и неродное, оказывается – так было время сродниться!

Павел Морозов в спектакле

Павел Морозов в спектакле

Артист рассказывает эту головокружительную историю как-то не очень по-актерски: не контролируя своих чрезмерных эмоций, не снижая градуса переживаний за население маленькой планеты «одесский дворик». Ему, Павлу Морозову, трудно отвлечься от событий в Луганске и вообще на Украине («в Украине» – не легче). Нам же всем невозможно воспринимать историю бабы Мани и ее соседей как «зарубежную». Украина-то всегда была наша. Не в том смысле, что нам принадлежала, а в том, что была у нас много десятилетий общая родина и общие помыслы (замечу в скобках, что на Киевской киностудии, чьи картины привлекали миллионы зрителей, работали не только Гресь и Ильенко, но и Параджанов, Быков, Балаян, Итыгилов…).

Короче говоря, повесть о временах прошедших задевает чувства сегодняшних зрителей с необыкновенной остротой, и, когда луч света выделяет среди старых снимков групповое фото обитателей одесского двора, особенно щемит сердце: здесь не просто свои люди, а это мы и есть…

Людмила Фрейдлин,
театральный критик, журналист, автор книг о Донском театре

Фото: Эльхан Алекперов

Людмила Фрейдлин о театре и не только




Новошахтинский драматический театр

Памяти настоящего артиста Виктора Ященко

Памяти настоящего артиста


Виктор Павлович Ященко


9 мая 2012 года умер Виктор Павлович Ященко.



Виктор Павлович Ященко играл, как дышал: легко, свободно, естественно. Ему было совсем не тесно в рамках психологической школы, которую нынче опрометчиво объявляют отмирающей. Виктор Павлович не изменяя себе и всегда идя в любой роли от себя, умел быть разным, но объединяло их одно: подлинность, достоверность.
Всё его поведение в жизни и на сцене выдавало в нем добросердечного человека, и его совершенно невозможно представить в роли подлеца. Его сценические герои бывали небезупречны, но он умел если не оправдать, то объяснить человеческие слабости.Так он играл шекспировского Полония, чеховских Чебутыкина и Сорина, гоголевского Афанасия Ивановича...

Артист Ященко играл так называемых простых людей, в действительности совсем непростых, и обнаруживал неожиданную тонкость в характерах своих персонажей.
Новошахтинцы помнят его деликатнейшего Сэма в спектакле "Девичник над вечным покоем А. Менчелла, его Учителя-Академика в спектакле "Урок с пробелом" Э.Ионеско и нескольких персонажей "КАНЦЕЛЯРСКОЙ ПОЭМы "Вот и мне хотелось бы..." - спектакля, который он сочинил по рассказам Михаила Зощенко и сыграл в нем. Немолодой, кряжистый, бородатый - короче, неромантического возраста и неромантической внешности - Виктор Павлович трепетно играл влюблённого мужчину. А еще обладал отменным чувством юмора и умел переключать внимание зала, который то замирал, то откликался понимающим смехом.
Нередко актеры жалуются, что их не заметили, обделили, лишили заслуженных почестей. У Виктора Павловича Ященко невозможно было отнять самое главное, что у него было - дарование, семейное счастье, любовь зрителей и коллег.
Ему бы еще жить, играть, писать, ставить спектакли, любить...Но он ушел туда, откуда не возвращаются.
А мы будем помнить его и благодарить Бога за подаренное счастье встречи с ним.

Новошахтинский драматический театр

"Не бойся, я с тобой!" Выезд журналистов газеты"Наше время" в Новошахтинск




№57 от 15 февраля 2012 г.

Социальные проблемы / Новошахтинск


Не бойся, я с тобой!




Наши люди достойны лучшей жизни. Именно поэтому «Наше время» ездит по городам и районам области, встречается со своими читателями, выслушивает их проблемы и старается повернуть власть и народ лицом друг к другу. Очередной выезд был запланирован в Новошахтинск, где рассказать о наболевшем пришли разные поколения горожан.





Отремонтировали за «бесплатно»?


Двенадцать новошахтинских строителей никак не могли понять: «Почему, проделав большой объем работ и фактически превратив здание бывшей автобусной станции в торговый комплекс, денег за свой труд так и не получили?»

История растянулась на три месяца. Подрядчик Александр Иванович Букаев говорит, что от имени коллектива неоднократно обращался к заказчику — местному депутату Виктору Николаевичу Севастьянову. Но тот без объяснения причин не подписывает акт приемки, а согласно договору подряда сумма вознаграждения выплачивается в течение пяти дней как раз­таки после этого.

«Если есть какие-­то претензии по качеству выполненных работ, мы готовы их устранить, — уверяет Александр Иванович. — Но ведь все просто замалчивается из месяца в месяц…»





«Заказчик пытался нас даже переадресовать якобы к своему помощнику, которого мы с трудом, но все­таки поймали, м рассказывает строитель Михаил Аристархович Холмогорский. м Правда, толку из этого тоже никакого не получилось. Он написал расписку, что не при делах. Мол, «не имею юридического права подписывать какие­либо документы, касающиеся вопросов строительства, капитального ремонта, так как в договоренностях между Севастьяновым и Букаевым не принимал участия и суть проблемы мне неизвестна». Вы поймите, у нас семьи, которые нужно кормить! Другой возможности заработать мы не имеем. Обидно, конечно, что все так вышло, но сидеть и ждать у моря погоды тоже не выход. Сейчас вот работаем на другом объекте…»


Между тем заказчик, с которым «НВ» связалось по телефону, уверяет, что уж он­то, наоборот, давно готов решить этот вопрос и в проволочке виноваты сами строители: «Чего они кругами ходят? И к чему эти политические игры? Нужно встретиться и закрыть наряды! Мне из прокуратуры звонили, из городской Думы, теперь вот вы, из области…»

Уточним, что речь идет не о миллионах рублей, а всего о сумме порядка трехсот тысяч на двенадцать человек. Кстати, отремонтированное ими здание в центре города уже пестрит плакатами: «Мы открылись!», и в нем набирает обороты торговля.

Дорога смерти

Улица Мичурина соединяет центральную часть Новошахтинска с целым рядом его поселков — имени Горького, Радио, Самбек. Она — часть кольцевой дороги, по которой вообще можно полностью обогнуть город. Также по ней курсирует автобус междугородного маршрута «Новошахтинск — Ростов» (через станицу Родионово­Несветайскую) и обратно.

При этом на довольно оживленном и протяженном участке улицы нет ни светофора, ни знака «ограничение скорости», ни «лежачего полицейского», ни знака «пешеходный переход».

— Много раз с просьбой установить здесь хоть что­то мы обращались к властям города, но они только и отвечают: «Вопрос решается!» Так — не один год. За это время на Мичурина уже сбили несколько человек, в том числе и мою дочь, — рассказывает Галина Агеевна Стовбан. — В прошлом году под колесами погиб шестилетний мальчик. На столбе у злополучной дороги то и дело появляется букет цветов в память об очередной жертве.

Этот коварный участок с риском для жизни хочешь не хочешь, а приходится переходить. С обеих сторон здесь — остановки общественного транспорта, магазины.

«Наверху» уже даже говорят  о нецелесообразности устанавливать на Мичурина средства пешеходной безопасности.

Тогда вопрос: зачем, например, «лежачий полицейский» в тихом переулке Горняцком, по которому за сутки проезжает лишь несколько машин? Неужели он там нужнее?





Ни освещения, ни тротуара

В поселке Тельмана — тоже проблема дорожной безопасности. Главная одноименная улица поселка, по которой носятся «легковушки» и большегрузы, вот уже много лет не имеет тротуара ни слева, ни справа.

— Поэтому все население поселка, в том числе старики и дети, вынуждены ходить прямо по проезжей части, — возмущается Галина Николаевна Биловус. — Только за последнее время здесь сбили трех человек… Вечером на улице еще и темень, хоть глаз коли. Нет никакого освещения. По поводу тротуаров власти молчат, а насчет освещения вообще отослали в город-сосед Шахты. Мол, ваша электролиния принадлежит ему. Почему? Не понятно! Я раньше жила в Старом Осколе Белгородской области и скажу вам  — там намного больше порядка!

Жители также жалуются на то, что единственный общественный транспорт — маршрутка №13 — ездит не по графику, а как вздумается.

— Утром одной машины явно не хватает — народа в нее набивается, как селедки в банку. После одиннадцати часов она появляется все реже и реже, пока вовсе не исчезнет до пяти вечера, — рассказывают жители Тельмана. — Потом сделает пару рейсов — и все. После шести вечера до центра и обратно  — только пешком. А это — два километра.

Запутанная арифметика

Инвалид второй группы Лариса Ивановна Девиденок совсем потеряла надежду на уровне родного города разобраться в своем пенсионном обеспечении.

— Моя пенсия – 4891 рубль, то есть не дотягивает до прожиточного минимума. Слышала, что таким, как я, положена доплата. Обратилась в местный Пенсионный фонд, а там отказали, — вздыхает Лариса Ивановна.

В подтверждении того, что на самом деле сильно нуждается, Лариса Ивановна показала справку председателя уличного комитета с указанием на сложности в приобретении пенсионеркой одежды, обуви и проведении зубопротезирования.

С этой справкой обращалась в управление соцзащиты за адресной помощью, но тоже полная безнадега, — Лариса Ивановна перебирает бумаги. — Спасибо, нашелся добрый человек — перед церковью подарил сотовый телефон. Только куда по нему еще звонить в надежде на помощь, просто не знаю!.. 

В отделении Пенсионного фонда РФ по Ростовской области, куда мы обратились за дополнительным уточнением, сообщили, что при назначении федеральной соцдоплаты учитывают не только размер пенсии, но и ЕДВ, и другие меры соцподдержки.

— Таким образом, общий размер материального обеспечения Ларисы Ивановны (пенсия, ЕДВ) составляет более шести тысяч рублей и превышает прожиточный минимум пенсионера (5561 рубль), поэтому правовые основания для установления доплаты отсутствуют, — уверяет замуправляющего ОП ФР по Ростовской области Светлана Жинкина.

Я — есть!

Анатолий Курята прошел много кругов бюрократического ада, но так и не смог доказать, что имеет право получить паспорт гражданина России.

— Несовершеннолетним попал в колонию, — рассказывает Анатолий. — Несмотря на то что родился в городе Шахты, при освобождении паспорт мне не выдали, сославшись на украинское гражданство матери. Посоветовали искать там ее следы. Это оказалось бесполезным занятием, как и поиск  отца в Шахтах.

В своих попытках выбраться из замкнутого круга Анатолий все-таки смог собрать несколько бумаг, подтверждающих, что он есть. В том числе свою детскую медицинскую карту, справку консульства Украины, что не является гражданином этого государства, и справку из архивов о месте своего рождения.

Но этого оказалось недостаточно. С ним продолжают играть в грустную российскую забаву «Пойди туда, не знаю куда. Принеси то, не знаю что».

Меньше чем через месяц Анатолию исполнится двадцать восемь лет. Он имеет жену, ребенка и вскоре ждет появления на свет еще одного. Берется за любую работу, чтобы прокормить и сохранить семью. Официально трудоустроиться он не может все по той же причине — из-за отсутствия паспорта.

Признается, что даже по улице лишний раз опасается пройти, потому что, кроме уже давно просроченной справки об освобождении, у него нет никакого документа.

Скованные одной льдиной

От улицы Стаханова до самой Несветайской балки вот уже несколько десятков лет ни проехать, ни пройти. Из-за постоянных порывов труб летом здесь — по колено грязь, а зимой — ледяной коллапс.

— Из дворов даже невозможно выйти, не то что куда-то продвинуться дальше! — в один голос возмущаются жители поселка Пушкина. — Как же можно так жить? Обращались к властям, а там  советуют нам проявить активность и самим что-то предпринять.

— Я вот пыталась последовать их совету — выкопать лопатой траншею, чтобы хоть в нее вода стекала, но долбила-долбила землю, пока руку не повредила, — говорит жительница улицы Перетенца Валентина Федоровна Ткаченко.

Жители вспоминают, что при прежней, в смысле, советской  власти сюда привозили  угольную породу, которой засыпали этот злополучный участок. На несколько лет проблема практически была снята.

Со временем порода просела и больше не является спасением, а сегодня на жалобы горожан один ответ: «Нет денег!»

Так люди и остались один на один со своей дорожно-коммунальной бедой.

— Нам отчитываются, что привели в порядок другие, центральные улицы. Но мы ведь тоже жители этого города и хотим чувствовать себя людьми, независимо от того, на каких улицах стоят наши дома! — настаивают на своем пленники грязи и льда.

Мой дом — больше не моя крепость?

Жительница Новошахтинска Елена Гриненко попала в ситуацию, из которой не может найти выход.

— С семьей занимаю часть старенького дома, рассчитанного на двух хозяев, — рассказывает Елена. — Во второй части почти год никто не жил, потом она была продана пьющему мужчине. Не успев официально оформить жилплощадь, он умер. Опять половина дома опустела. В ней стали собираться бомжи и прочие неблагонадежные граждане. Я пыталась привлечь внимание к ситуации, которая грозит пожаром, но везде слышала: «Есть наследница этой недвижимости, пусть она оформляет документы и распоряжается».

Наследница живет в другой части города и стать собственницей части дома в переулке Невском не спешит. Между тем в конце января здесь и впрямь случился пожар, который грозил перекинуться и на соседние квартиры.

— Хоть дом и старенький, но это — единственное жилье моей семьи, — говорит Елена. — Поэтому живу каждый день в страхе лишиться его из-за очередного ЧП. Мы уже готовы выкупить пустующую часть дома, лишь бы избавиться от вечной угрозы, но даже попытки сделать это — пока напрасны, раз не оформлено наследство. Когда это случится — неизвестно.

Где это видано, где это слыхано -  юридическая «дыра» лишила покоя нормальную семью…

Где наш завод?

 Следующее обращение было коллективным. «У нас отняли завод! Помогите вернуть…»  Согласитесь, просьба очень необычная. Впрочем, как и обстоятельства дела…

Долгие годы Новошахтинск был городом-донором. Угольная промышленность держала его «на плаву», и все вопросы коммунального хозяйства, социальной защиты, благоустройства решались без проблем. Потом грянула реструктуризация угольной отрасли, шахты стали закрываться. А «добила» город техногенная катастрофа на шахте «Западная» в октябре 2003 года. После нее закрылись все шахты и вспомогательные предприятия угольной отрасли. Без работы остались 23 тысячи человек…

Тогдашнее руководство города настойчиво искало инвесторов: Новошахтинску нужно было крупное градообразующее предприятие, которое постепенно заменило бы угольную промышленность. И таким предприятием должен был стать нефтеперерабатывающий завод. Идея его создания родилась в 98-м. Долгие годы согласований на всех уровнях привели к успеху: в 2004 году строительство завода началось…

А потом, в марте 2005 года, власть  в городе поменялась. Изменилось и отношение к строящемуся заводу. Его руководство, не находя поддержки у исполнительной власти города, обратилось к депутатам городской Думы с просьбой: инициировать передачу земель под строящимся заводом в Красносулинский район. Взамен руководство района обещало предоставить городу равноценную территорию, а руководство завода пообещало не сниматься с налогового учета: платить в городскую казну налоги, при приеме на работу отдавать предпочтение новошахтинцам, строить жилье, детские сады…

Землю передали, а взамен… взамен не получили ничего, кроме проблем. Осенью 2009 года была запущена первая очередь завода. И его руководство перешло на налоговый учет в Красносулинский район. А Новошахтинск лишился крупного налогоплательщика. Теперь через город каждые пять минут круглосуточно проезжают бензовозы с продукцией нефтеперерабатывающего завода, что ухудшает и без того «убитую» экологию. Водозабор на технологические нужды завод производит из Соколовского водохранилища, а это – источник водоснабжения Новошахтинска. Ухудшается качество воды, уменьшается площадь водохранилища. Завод расположен рядом с городом, при смене ветра становится нечем дышать…

В Новошахтинске нет ни одного крупного предприятия. Самая низкая зарплата среди всех шахтерских территорий. И — никаких перспектив…

Председатель Новошахтинской городской Думы Виктор Солнцев с депутатами стараются привлечь внимание к проблеме на всех уровнях. Именно Солнцев в свое время, будучи мэром Новошахтинска, смог «пробить» строительство нефтезавода, получил на это разрешение Владимира Путина…

Но пока все остается по-прежнему. Новошахтинский нефтеперерабатывающий завод не приносит городу, для спасения которого он был создан, ничего.

А городу очень хочется жить.

Любовь Позднякова  Корреспондент газеты "НАШЕ ВРЕМЯ"

Считаю, что работать в нашей профессии можно до тех пор, пока ты не равнодушен к происходящему вокруг тебя. Лично меня больше всего интересует жизнь человека в любом ее проявлении, место человека в обществе, его проблемы, трудности, победы. Настоящая журналистика — это, прежде всего, честность и ответственное отношение к слову, ведь оно может и навредить.


Адрес страницы в интернете: http://www.nvgazeta.ru/social/6166.html
Новошахтинский драматический театр

Не рой яму ближнему. Рецензия на спектакль "Цианистый калий..."

  Не рой яму ближнему

                 Выйдя на поклон после премьеры  спектакля «Цианистый калий....с молоком или без?» по пьесе Хуана Мильена, режиссер  Игорь Черкашин сказал: «Коллектив этого театра способен решать любые режиссерские задачи. Это он доказал сегодняшней премьерой». И зрители в знак согласия с ним бурно аплодировали стоящим на сцене актерам. Действительно, что только не играли новошахтинские актеры: классическую и современную драму, комедию, клоунаду, музыкальные спектакли, сказки, а вот черной комедии - фарса в репертуаре театра еще не было, такого гротескного, яркого, веселого, несмотря на всю мрачность содержания пьесы. Режиссер Игорь Черкашин не только нашел очень удачную форму подачи драматургического материала, но и помог каждому актеру немножко пошалить в поисках красок для своих персонажей. И в целом получился великолепный актерский ансамбль, создавший очень забавный, но не пустой спектакль, потому что здесь сквозь фарс и гротеск хорошо просматривается грустное лицо социальной философии.


 Конечно же, для духовно развитого и культурного человека нет ничего смешного в сюжете, где родственники не могут дождаться естественной кончины своего отца и дедушки и пытаются его отравить, где практикующий доктор расчленяет тело мужа своей любовницы с целью завладеть его состоянием, где издеваются над несчастной слабоумной племянницей, где основным развлечением старых дам являются походы на поминки и ожидание кончины больного человека, опять таки с целью попасть на поминки. Но в среде моральных уродов это норма. Вот такими уродами и появляются на сцене актеры. Их безумные  глаза, огромные от черного грима, комичные походки, жесты и позы как бы сразу уводят нас в мир условный, как бы отделяя его от нашей реальности. Хотя сюжет вполне реальный, но он, благодаря этому, не выглядит слишком жутко. Просто понимаешь, что требовать от этого круга персонажей чего-то более высокого, духовного, порядочного нет смысла. А ведь мечта о другой жизни, о любви живет в глубине  их душ. .Адела в свое время не узнала настоящей любви и заботы о себе и благодаря мужу-извергу    превратилась в калеку, физическую и  духовную, но она мечтает о смерти  неприлично зажившегося отца, чтобы изменить свою жизнь, познать ее радости и удовольствия. Этих людей жаль, они остались на обочине жизни, так и не познав ее настоящего смысла и ценности.                                         

Но об этом задумываешься после спектакля. А во время этого завораживающего лицедейства  поражаешься точности и яркости созданных актерами образов, их комичности и хохочешь над их мрачными шутками и жуткими намерениями. К тому же   и финал забавен: все персонажи поражены бегством из дома 92-летнего дедушки, кончины которого так горячо жаждали, да еще и с молодой любовницей, да еще и с чемоданом с драгоценностями.


 В совершено необычном, неожиданном ракурсе показали себя абсолютно все актеры. Очень трогательной, чистой, доброй и безобидной создала свою героиню  слабоумную Хустину Ольга Сопова, со своей жуткой на вид куклой она  - светлый лучик в этом царстве черных мыслей, намерений и действий. И даже то, что она  просто по скудости ума отравила своих родственников, воспринимается как возмездие за отнятое у нее право на любовь, заботу, материнство, за совершенно стертую грань в понятиях о добре, зле, морали.

 Завораживает замечательный тандем Доньи Венеранды и доньи Сокорро, жадных до сенсаций, сплетен и новостей, созданный Олесей Агрызковой и Ольгой Клименко,  Уморительно комичный  и мрачный образ   калеки Аделы , лихо управляющей инвалидной коляской, получился у Оксаны Второвой. А ее неистовая игра на рояле постоянно вызывала взрывы зрительского смеха. Жуткая Лаура в исполнении Марины Хлебниковой оказалась в глубине души женщиной, мечтающей о простом женском счастье.

 Одна из самых ярких сцен спектакля - появление в этом зловещем семействе  экстравагантной танцующей пары Энрике и Марты .Из Александры Соповой  (Марта) фонтаном били темперамент и жажда быть любимой. Пожалуй, никогда не был еще на сцене таким  неузнаваемым по стилю игры  Михаил Сопов, создавший яркую роль бездушного проходимца. Дедушка Грегорио в исполнении Валерия Клевцова - еще тот лукавый живчик, оказавшийся самым хитрым и ловким среди всех охотников за драгоценностями и богатством. Неуклюжий, грубоватый и глуповатый Льермо -  муж, Хустины, которого играл Алексей Кривенко, вызывает искреннее сочувствие, потому что  он не хозяин своей судьбы, ее ему в этом мрачном доме определили без его согласия, и поэтому он иногда проявляет бунтарские выходки.

 Выход Марсиаля -детектива (  Константин Ленденев  ) сразу же вызывает улыбку. Это явная пародия на всемирно известного детектива Холмса, но какая симпатичная!

  Нельзя не отметить Сергея Недилько с его персонажем (Эстремадурский Сатир), прожившим самую короткую жизнь на сцене, но сразу же запомнившимся зрителю.

 Спектакль доставил зрителям массу  веселых минут, приятных открытий.  Да и старая пословица : «Не рой другому яму, сам в нее попадешь», снова всплыла в памяти.

           Светлана Яншина, член Союза журналистов России

Новошахтинский драматический театр

ВЗАМЕН ТУРУСОВ И КОЛЕС – ИСПАНСКИЙ ГОРОД БАДАХОС

Но старость – это Рим, который,
Взамен турусов и колес
Не читки требует с актеров,
А полной гибели всерьез.
Б.Пастернак


ВЗАМЕН ТУРУСОВ И КОЛЕС – ИСПАНСКИЙ ГОРОД БАДАХОС

Занавес открывается, и сразу становится понятно: домик-то непростой. Мрачноватые, с выступами и проплешинами облупленной штукатурки стены. Три высоких и узких окна, подернутых белесой паутиной. Такая же паутина тянется от засохшего стебля, некогда бывшего цветком в кадке. Длинный неструганый стол со скамейкой, табуретка, фисгармония – это и есть убранство дома, на которое хитро взирает с портрета дедушка дон Грегорио в полосатом клоунском камзоле и ночном колпаке. В вылепленной (а не рисованной) его руке - фонарь, натурально сработанный. Он свешивается за раму портрета, зажигается и гаснет в ответственные фабульные моменты.
Тяжелый пурпурный занавес, прикрывающий одно широкое и низкое окно (с теми же очертаниями, что и верхние) контрастирует с угрюмым аскетизмом этого жилища. Когда оно озаряется вспышками молний, форма окон и их переплетов не оставляет сомнений – гробы с крестами. Короче, типичный дом с привидениями.
Таким его придумал художник Юрий Сопов. И что в подобных декорациях должно играться? Режиссер Игорь Черкашин дал спектаклю по пьесе Хуана Хосе Алонсо Мильяна «Цианистый калий… с молоком или без?» жанровое определение «очень страшная комедия». Не сильно свежий сюжет в ней, прямо скажем. Ну, ждет семейка смерти любимого дедушки, который, попирая все приличия, перевалил за 92-й год. Ну, нетерпеливые соседки толкутся в доме, рассчитывая на поминальное жаркое, бисквиты с ромом и хворост. Ну, контрабанда, труп в чемодане, детектив-доброволец… Видано-перевидано.
Существенная особенность новошахтинского спектакля – необычайно привлекательные персонажи, хотя по отношению к ним слово «привлекательность» может вызвать, по меньшей мере, недоумение. Их боевой раскрас – широкие черные «колеса» вокруг глаз. Платья – унылых цветов: черного, серого, тускло-лилового, коричневого. Все взвинчены, крайне подвижны, включая сидящую в инвалидной коляске тетушку Аделу (Оксана Второва). Количество образов в минуту у нее просто зашкаливает. А когда ее эмоции достигают апогея, она подъезжает к фисгармонии, и тетушкина всклокоченная голова, склоненная к клавишам, становится похожей на голову Бетховена с известных портретов.
У дочери Аделы Лауры (Марина Хлебникова) – свой способ успокоиться: она влепляет пощечины двоюродной сестре Хустине, девочке со сдвинутой психикой. Лаура, даже когда просто стоит и слушает, напоминает пантеру перед прыжком. Расставив ноги, нагнув голову, она с нетерпением пережидает чужие слова, чтобы вновь кинуться в атаку. Именно она, приглядевшись к Марте, чья косметика вполне умеренна, бросает ей: «У вас глаза накрашены, не стыдно?», - а мы уже налюбовались размалеванными, как в праздник Хэллоуина, обитателями дома и их гостями. Кстати, действие происходит в день всех святых, накануне которого Хэллоуин как раз и отмечается.
У этих странных, дерганых людей – всё наоборот. Кафка – забавное чтение. От затрещин – приятные эмоции. Ожидание перехода дедушки в мир иной сопровождается радостной паникой. Хуан Хосе Алонсо тут несколько переборщил, так припечатав ни в чем не повинных испанцев. А режиссер еще и добавил. Если Адела замечает, что «раньше … на балконе росла герань, но Лаура не поливала, и она засохла», - то в нашем спектакле Лаура делает именно то, чего от нее можно было ожидать: она поливала, в результате герань засохла. Так Адела и объясняет.
Впрочем, сгущенные краски И.Черкашин почерпнул из текста. Перепуганная насмерть Марта называет здешних жителей чудовищами. Вот и пожалуйста. Глазастые монстры: семенящая донья Сокорро (Ольга Клименко) и донья Венеранда (Олеся Агрызкова) с грацией каракатицы – хихикают, жеманятся. Лаура с ножами ходит, на полном серьезе норовит Хустине язык подрезать. Энрике возит с собой чемодан и шляпную коробку с собственноручно расчлененным трупом «друга и учителя».
Лаура называет Марсиаля игрушечным Шерлоком Холмсом, и, по замыслу режиссера, Константин Ленденев говорит и движется, как заводная игрушка в знаменитом клетчатом костюме героя Конан-Дойла, с трубкой, которая должна завершать привлекательный образ. О Марсиале говорится: «Человек верит, что выполняет дело. Можно его простить». Действительно…
А с другой стороны посмотришь – всё равно люди. Непривычные, правда, но эмоции-то человеческие. И любить им хочется, как всем людям. Умственно отсталой Хустине, у которой что на уме, то и на языке (Ольга Сопова). Она прижимает к себе куклу-уродца взамен отобранного у нее Льермо (Алексей Кривенко), а у того, бедолаги, любая хорошенькая женщина вызывает мучительные чувства. Ну, очень жаль его, право. И даже грубиянка Лаура, неумолимая, как солдат на посту, расцветает улыбкой от мимолетного знака мужского внимания.
Адела с дочерью мечтают поглядеть на белый свет, на Лурдскую богоматерь. Им кажется, что за пределами своего провинциального Бадахоса есть другая жизнь, не такая грубая и беспросветная. Да вот и Энрике с Мартой врываются в поросший плесенью дом, молодые, яркие, брызжущие оптимизмом. На ней – откровенного стиля платье из пурпурного бархата (из него же и оконная штора). У него – широкий красный пояс, красные туфли и короткий галстук. Из столицы, понятное дело. На слова о том, что у 25-летней Хустины ум пятилетнего ребенка, Энрике замечает: «В Мадриде таких полно», - но Адела с Лаурой пропускают эту реплику мимо ушей. Быть такого не может!
Право, люди как люди. Взъерошенные, крикливые, со щедрыми мазками краски на лицах, точно карнавальные страшилки. Артистам, во всяком случае, вполне комфортно в таком обличье – это видно. Один дон Грегорио вроде похож на нас с вами. Типовой дед, можно сказать. Однако, как потом покажут события, с него, по всей вероятности, и повелась в семейке страсть к богатствам и облапошиванию близких.
Разыгрываются страсти-мордасти, но нам не страшно, а смешно. Всё происходящее на сцене воспринимаешь как пародию на гиньоль. Травматолог Энрике (Михаил Сопов), который возит с собой зловещий багаж, изображает светского человека, время от времени принимая позы оперного тореадора. Его наряд усиливает этот маскарадный образ.
Красавица Марта (Александра Сопова) – существо чрезвычайно чувствительное. Она привыкла к миру изящных вещей и «галантерейному» обращению. Спрашивая, где можно было бы надеть пижаму, она вытаскивает миниатюрную кружевную корзиночку величиной с небольшое яблочко – туда уложена пижама. И - о, ужас! – Марту укладывают спать прямо на столе. Она изо всех сил, покладисто и льстиво, пытается притереться к бесцеремонной, галдящей семейке, но эмоций не сдержать. Марта в ужасе взвизгивает от каждого прикосновения чужой руки, сухого стебля в кадке, при виде спящего в ванне Марсиаля и куклы Хустины, но лезущего в окно Эустакио встречает междометием, полным кокетства и томной скуки.
А ночной разбойник Эустакио (Эстремадурский Сатир) с накладным носом, в длинном черном плаще оказывается многодетным отцом, который подрабатывает реабилитацией забеременевших барышень провинциального городка.
Этот простодушный Эустакио в пионерском галстуке, с хлюпающим от тяжелой ночной работы носом (Сергей Недилько) и стал первой жертвой интриги с цианистым калием. Но его смерть тоже не производит впечатления. На доне Грегорио, впервые появляющемся на сцене (Валерий Клевцов), - тот же колпак, что и на живописном произведении, предсмертные белые тапочки и такой же фонарь, какой свешивался с рамы портрета. Дедушка втискивает фонарь в руки покойника и уволакивает с собой.
Нет, никаких мурашек по спине от этих ужасов. Пока дело не начинает катить к развязке и персонажи не заговаривают нормальными голосами. В них звучит печаль и горечь. Нескоро теперь Льермо увидит свою Хустину. «Вспоминай меня хоть иногда», - произносит он человеческие слова. И Адела с Лаурой подают робкие голоса, а Энрике, отбросив свою экзальтированную манеру, грустно советует молиться. Он корит себя за ночную остановку в доме: «Я же знал, что вы за люди. Всегда знал». Впрочем, признается, что и сам он паршивая овца.
Все переговариваются вполголоса. Пахнет цианистым калием, смерть у порога, «в аду три свободных места».
Мы же перестаем замечать индейскую роспись на лицах. Марта произносит свой прощальный монолог, вспоминая, как описывал родственников Энрике – милыми, безобидными, несчастными. Такими мы их сейчас и видели. А теперь из всех обитателей дома их видит только Хустина. Ей не по себе: неужто опять перепутала сахар с цианистым калием? Но ответить уже некому. Только свист ветра за окном да тревожный перезвон колокольчиков. Хустина, сидя на полу, баюкает свою жуткую куклу.
Тут и становится страшно. Напрасно мы час назад легкомысленно засмеялись фразе доньи Аделы: «Жизнь – вовсе не развлечение, как некоторые думают».
А чего это мы так разволновались? Что мы Бадахосу, что нам Бадахос, чтоб об нем рыдать? Но какие-то параллели возникают, что-то чудится родное… Однако не успеваешь додумать эту летучую мысль до конца, как все персонажи встают живехоньки-здоровехоньки, Энрике запевает веселый мотивчик, остальные радостно подхватывают. Вряд ли кто-нибудь опознает язык, на котором песня поется. Может, такого и в природе нет. Так мы природе не указ. В том числе и театральной, хотя всё, что тут на сцене происходило, было очень подозрительно.

Людмила ФРЕЙДЛИН,
член Союза журналистов России и Союза театральных деятелей России,
автор книг о донских театрах: "Витамин "Т". Театральные истории" и "Театр с главного входа".

Новошахтинский драматический театр

Письмо Евгения Вахтангова


Дорогие мои!
Если б вы знали, как вы богаты.
Если б вы знали, каким счастьем в жизни вы владеете.
И если б знали вы, как вы расточительны. Всегда так: ценишь тогда, когда потеряешь. И если б вы знали, как грустно от мысли, что и вам когда-нибудь придется оценить поздно.
То, чего люди добиваются годами, на что тратятся жизни, - есть у вас: у вас есть ваш угол.
Вы молоды и потому не считаете дней. Пропускаете их.
Подумайте, чем наполняете вы тот час, в который вы не бываете вместе, хотя и условились именно в этот час сходиться для радостей, сходиться для того, чтобы почувствовать себя объединенными в одном, общем для всех стремлении.
Осуществленном стремлении.
Подумайте, много ли их бывает.
Много ли таких богатых и счастливых. Богатых тем, что объединились одним желанием.
Счастливых тем, что стремление объединиться для одной общей для всех цели осуществилось.
Таких мало, и вы это знаете. Вы это видите часто и много.
Вы молоды и не считаете дней.
Вы не знаете, что беспощадна жизнь к тому, кто поздно оглянется, кто поздно пожалеет.
Вы не видите злорадной улыбки жизни по адресу тех, кто беспечно не считает дней.
Как много прекрасного заложено в каждом из вас, как бурно и кипуче можно было бы прожить земные дни, если б мы не были так расточительны и беспечны.
Казалось бы, что каждый из нас должен был бы создать себе главное, дорогое и желанное и ради этого главного, дорогого и желанного делать все остальное: давать уроки, учиться в школе, сносить все тяжелое, что дает жизнь.
Казалось бы, что только тогда и имеет смысл земная жизнь, когда ее бремя я сношу ради своего главного, дорогого и желанного.
Казалось бы, только тогда и имеет оправдание наша вынужденная самой жизнью греховность.
Я грешу, я поступаю дурно, я делаю много зла, я мельчу себя противненькими и гаденькими делишками, но зато это не главное, не дорогое, не желанное.
Я не отдам этим делишкам и маленьким минутным наслаждениям ни одной минуты, если в эту минуту я должен быть со своим главным. Так. Казалось бы, должен говорить и поступать каждый из нас.
А между тем мы главное свое делаем второстепенным, главное свое обращаем в "делишки", и в минуту, когда надо быть при "главном", мы легко и расточительно отдаемся повседневным маленьким, минутным наслаждениям и безотчетно этим самым делаем их главным.
Мы небрежны и небережливы.
Мы все думаем, что это не уйдет.
Мы все думаем, это я успею.
И это потому, что мы молоды и не умеем считать дней.
А дни уходят.
Незаметно, легко скользя друг за другом.
Нам кажется, что сегодня я такой же, каким был вчера.
И если мы будем ежедневно смотреть на себя в зеркало в продолжение лет 20, мы не увидим хода жизни на своем лице, нам будет казаться, что оно таким было всегда.
Хитро обманывает жизнь, хитро завязывает глаза и отвлекает нас, а сама мчит день за днем, незаметно для нас нанизывает их на короткий стержень продолжительности нашего существования.
Мы и не замечаем, как приходит к концу вместимость стержня, как скоро не на что будет нанизывать. Оглядываешься – и становится страшно, что же делал все эти дни моей жизни. Что вышло главным, чему отдал лучшие часы дней моих. Ведь я же не то делал, не того хотел. А если б можно было вернуть, как бы я прожил, как бы хорошо использовал часы земного существования.
У вас есть возможность не сказать этих слов. Поздних и горьких.
Вы богаты. И так расточительны, небережливы и молодо беспечны. 

                                                                                                                       Евгений Вахтангов



Новошахтинский драматический театр

Рецензия Людмилы Фрейдлин на спектакль "Чайка" Новошахтинского драматического театра

СПЕКТАКЛЬ ПО КОСТИНОЙ ПЬЕСЕ



Когда идешь в театр на чеховскую "Чайку", в порядке первого любопытства рождается вопрос: каким будет на сцене колдовское озеро? Здесь, в спектакле Новошахтинского драматического театра, оно освещает всю историю, похожее на огромную луну и в то же время на тусклое от времени зеркало. Оно бликует и матово, размыто отражает фигуры людей (художник Юрий Сопов).

Озеро живет в дальних звуках: в легком плеске воды, в клокочущем ворчании лягушек, свиристении птиц. То вдруг пронизывают тишину гитарные переборы, то тихий вальсок согреет душу. Будут сгущаться сумерки, зарозовеет новое утро, промелькнут тени, озерная гладь подернется едва заметной зыбью неяркого тона (художник по свету Борис Михайлов).

Все, что придумано постановщиками, включает воображение, которое дорисовывает парк, аллею, кустарники… А когда Тригорин во второй приезд небрежно скажет о писательском невезении Кости, то поднимет с ломберного столика, и повертит в руках, и наведет на озерную поверхность повторяющий ее формой и фактурой блестящий диск. И это озерцо в миниатюре срифмуется с "оригиналом": то, с чем связаны для Кости самые сильные переживания, для Тригорина – безделушка на летучий миг внимания.

В каком бы месте усадьбы Сорина ни происходило действие, загадочное озеро неизменно нависает над жизнью ее обитателей. Все тут просто, безыскусно, по-деревенски. При вас на сцене из неструганых досок составляют мостки, позже – длинный стол, крытый белым полотном, в которое завернется Заречная, вспоминая, как играла два года назад в Костиной пьесе.

Доски послужат и своеобразными ширмами в пластическом этюде, представляющем жизнь Тригорина с обеими женщинами в Москве. Мрачноватое, полумистическое танго, в котором беллетрист едва успевал менять партнерш ("как-то ухитрялся и тут, и там"). А Нина с Аркадиной в одном из па скрещивали руки, точно шпаги, резко, полусолнцем, распрямив пальцы.

Естественные условия треплевской пьесы не могут быть убраны, как декорации. Но не сворачивается и рукотворный занавес во всю сцену, натянутый на металлический каркас. Потому что Костино сочинение продолжает играться, выходя (натурально!) из-под контроля автора. Хозяева,  слуги, соседи и гости усадьбы становятся его персонажами. Вдруг возникает мысль о том, что двое из этой компании знают целиком пьесу, прерванную в самом начале: тот, кто ее писал, - Треплев, и та, что учила текст, - Заречная. Что же там было? Уже не узнать ничего. Покатил другой сюжет. Непредсказуемая жизнь завязывала свои конфликты, и пьесе не было конца.

То, что игралось и как игралось, походило на домашний театр, в котором собираются его горячие поклонники и представляют для своих, для узкого круга. Правда, здесь круг расширился за счет зрительного зала, ибо занавес открылся перед ним, а все Костины родные и знакомцы расселись там, позади площадки, на которой стояла Нина. Они смотрели спектакль со своей стороны, мы – со своей. Они – из своего времени, мы – из нашего. (Потом окажется, что они весьма заинтересованы в своих потомках, будут время от времени в волнении подходить к рампе и самое важное говорить непосредственно нам, чтобы мы получили сведения об их жизни "из первых рук").

На Нине было надето огромное покрывало с прорезью для головы, при каждом движении юной актрисы оно оборачивалось вокруг нее, делая похожей на белую скульптуру, воплощавшую общую мировую душу.

Новошахтинцы с напряженным вниманием слушали "декадентский бред", потому что в этом городе "любят артистов и относятся к ним иначе, чем, например, к купцам" (в нашем случае, скажем, чем к ИЧП). А может, пьеса им понравилась, как и доктору Дорну, хотя в ней "нет живых лиц". Может, заворожил голос Нины – она играла нездешнее существо, но чувства ее были понятны.

Итак, домашний, если угодно - дачный театр. На его подмостки вышли чеховские персонажи, какими их увидели молодые актеры, еще не имеющие школы. Они только учатся. Одни уже умеют думать на сцене, как их персонажи, быть убедительными, чувствовать партнера; другие еще не так свободны, по-южному растягивают гласные, иногда "говорят руками". Но в них есть та трепетность отношения к пьесе, та искренность, отсутствие которых обычно не прикроешь самым уверенным профессионализмом.

Студийный дух еще витает в новошахтинском театре; ее артистам веришь безусловно. Тому, как истово, отчаянно любит Костя (Михаил Сопов); тому, что бурю чувств в нем вызывает даже звук Нининых шагов. Первая встреча влюбленных чиста. Кажется, можно уловить, как прерывается их дыхание, точно они опасаются спугнуть невесомое счастье, посетившее их.

Нина (Александра Сопова) – существо нежное и чуткое, и когда она произносит: "Мое сердце полно вами", - понимаешь, что это не метафора, а так оно и есть. Другая исполнительница роли Заречной Ольга Сопова – совсем девочка, ее приязнь к Косте – это только предчувствие любви. Треплев и разговаривает, любуясь ею, чуть снисходительно, как с ребенком, задающим наивные вопросы:

      - Это какое дерево?

      - Вяз.

      - Отчего оно такое темное?

      - Уже вечер, темнеют все предметы.

В пьесе много говорят о том, как надо писать романы и ставить спектакли. О том, что искусство мертво без веры. Но, получив от судьбы "творческий приз" в виде публикаций, Костя не стал счастливее, потому что "одинок, не согрет ничьей привязанностью". И когда он с болью признается в этом Нине, обнимая ее колени, ища понимания и тепла, ясно, что этому человеку без ответной любви больше не прожить и часа. Треплев садится на скамейку с ногами и умолкает, безразлично глядя, как раз и другой кинулась и отпрянула Нина от двери, перекрытой большим креслом. За дверью, в другой комнате – Тригорин, ее безумная любовь, ее несчастье. Для Кости уже все кончено, все решено, ему почти не больно. Он уходит тихо, без гнева и резких жестов, с последней спокойной мыслью о маме, которую не следовало бы огорчать встречей с Ниной в саду. Как странно: отчего же он не боится "огорчить" маму своей смертью? Знает, что та бесчувственна? А ведь она пугается выстрела, у нее темнеет в глазах.

Вообще постановщик спектакля Игорь Черкашин беспощаден к Аркадиной и Тригорину. Он отказывает им и в таланте, и в человеческом достоинстве. Как фальшиво, манерно прижимая ладонь ко лбу, читает она строки из "Гамлета"! Но когда сын парирует их вопросом: "И для чего ж ты поддалась пороку, любви искала в бездне преступленья?" – Ирина Николаевна (Ольга Клименко) замирает в растерянности, понимая, что не поддержал Костя ее игру, и это упрек не Гертруде, а ей, его матери.

Она эгоистична, мелочна, но не бесчувственна, нет! И женское чутье сильно в ней; и опасность, исходящую от Заречной, она учуяла в одну секунду. А с какой торжествующей небрежностью – после откровенной сцены с Тригориным (Сергеем Недилько) – она бросает ему: "Впрочем, если хочешь, можешь остаться".


Заезжий беллетрист, от нечего делать погубивший юную девушку, тоже язвительно припечатан в спектакле. Он неопределенен и, право, с удочкой в руках выглядел бы естественнее. "…я люблю родину, народ!" – кричит он, как на митинге, вызывая чувство неловкости и короткий смешок в зале.

Сорин намерен дать племяннику сюжет для повести с названием "Человек, который хотел". Да они почти все из разряда людей, "которые хотели". Желали, но так и не вырвались "из пескариной жизни". Маша (Олеся Агрызкова) снедаема безнадежной любовью; с горькой иронией исповедуется она Тригорину. В эти минуты Маша умна и очень располагает к себе. Вся горемычная ее судьба – как на ладони. В ней Маша никого не винит, и даже о муже своем, Медведенко, от которого всегда досадливо отмахивается  (и который в исполнении Евгения Титомирова напоминает мягкую игрушку), сейчас говорит с сочувствием.

Полина Андреевна (Оксана Второва) – клуша клушей, в аккуратном деревенском платочке, с застывшим на лице страдальческим выражением. И сам Сорин (Владимир Аверочкин), "автор идеи", - всклокоченный, едва передвигающийся и тем не менее желающий лечиться и жить после 60-ти. Их обоих остужает своим скепсисом простоватый сельский доктор Дорн (Григорий Иванов), обнажая оборотную – смешную – сторону драмы, участники которой явно попали "в запендю". Потому что "такова се ля ви" (как ернически "переводят" с французского), на основании чего постановщики уточнили жанр своего спектакля – "комедия жизни": для нее не нужно сочинять смешное, оно в ней и так есть, даже если она кончается скверно (строго говоря, всегда кончается скверно)…

В усадьбе своей параллельной жизнью живет управляющий Шамраев (Валерий Клевцов), пышущий здоровьем отставник с неистребимыми солдафонскими замашками и застревающим в горле смехом. Управляющему тут хорошо – фактически он хозяин поместья и пребывает в веселых заботах о лошадях, хомутах и посевах. Люди его совсем не волнуют.

Режиссер сочинил целую историю про работника Якова (Алексей Кривенко) и горничную (Оксана Мирошниченко). Поощряемый ее вниманием, он становится напористым, бесстыдным, напоминая другого Яшу – из "Вишневого сада". В нем кровь играет. И вскоре горничная уже на сносях, а Яша из нахала превращается в заботливого парня, бережно пересаживающего будущую мамашу в широкое плетеное кресло. Им обоим нет никакого дела до страстей, кипящих в усадьбе. Они в ожидании новой – может быть, совсем другой – жизни.

журналист Людмила Фрейдлин



фото Игоря Черкашина и Юрия Сопова