Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

Новошахтинский драматический театр

Спектакль ‘Счастливый день’ открыл в Новошахтинске театральный фестиваль





Спектакль ‘Счастливый день’ открыл в Новошахтинске театральный фестиваль

12:50 Пятница, 20.05.2016




 


В Новошахтинске поговорили о любви. Международный театральный фестиваль собрал в городе гостей из Долгопрудного, Москвы, Владимира, Донецка, Новочеркасска и даже Франции.


Самому молодому из донских театров — Новошахтинскому драматическому исполнилось 20 лет! Этой дате в городе был посвящен первый Международный фестиваль «Поговорим о любви» «Счастливый день» в Новошахтинском театре стал спектаклем, который открывал первый фестиваль, и мы согласились со зрителями, что пережили счастливый вечер», — говорит председатель жюри Ольга Сенаторова.


Актеры из Долгопрудного и Москвы, Владимира, Донецка, Новочеркасска и даже Франции подарили городу настоящий праздник!


«У меня такое впечатление, что я играл для своих сестер и братьев, но немножко беспокоился, так как говорил те тексты, которые здесь все знают наизусть», — поясняет актер из Франции Жан Люк Бансар.


Каждый вечер в зале был аншлаг, а после каждого спектакля — непременное обсуждение


«Я считаю, что это один из лучших фестивалей, которые я видела. Меня поразило сегодня, на закрытии, что казачий театр играл грузинскую пьесу», — рассуждает заслуженный деятель искусств России Ника Косенкова.


Фестиваль проходил не только в театре, но и в школах, Центре развития детей, институте.


«Для театра это праздник. Я уверен, что это станет доброй традицией, и фестиваль будет каждый год проходить в Новошахтинске», — говорит мэр Новошахтинска Игорь Сорокин.











Новошахтинский драматический театр

Анастасия Колесникова о спектакле "Ночь Гельвера" на Молодежном форуме - фестивале "Артмиграция".

Лабораторная работа, или «С нуля — на отлично!"

Всероссийский молодежный форум-фестиваль «ARTмиграция»
Театральный центр СТД РФ «На Страстном», 11 сентября 2013 г.

Новошахтинский драматический театр
И.Вилквист «Ночь Гельвера»
режиссёр - Кирилл Вытоптов,
художник - Нана Абдрашитова.



Карла - Олеся Агрызкова, Гельвер - Михаил Сопов. "Ночь Гельвера". Новошахтинский драматический театр - 2012 г. © Ольга Сопова

Спектакль «Ночь Гельвера» появился в Новошахтинском драматическом театре благодаря лаборатории Театра Наций, который уже несколько лет успешно знакомит молодых режиссёров с театрами малых городов России, а затем — через фестивали и гастроли представляет сами театры их коллегам в более избалованных вниманием театральных центрах.

Уже немало было сказано и написано о том, как важны для лабораторных показов адреналин и стресс работы днями и ночами, когда «уже завтра премьера», а артисты ещё не запомнили ни имя своего персонажа, ни, может быть, фамилию режиссёра и тем более драматурга. Но в случае с «Ночью Гельвера» режиссёра Кирилла Вытоптова в Новошахтинском драматическом театре, мне кажется, наиболее показателен совершенно другой тип стресса — ситуации, когда молодого режиссёра неожиданно ставят перед чужим ему текстом, как артистов — перед фактом опасно близкой премьеры.

Как признался режиссёр на обсуждении после показа спектакля на форуме-фестивале «АртМиграция» в Театральном центре «На Cтрастном», пьесу европейского драматурга Ингмара Вилквиста ему «предложили». Первая его реакция на текст была «О, господи!», и, попав в театр, Кирилл Вытоптов вынужден был искать отправную точку для спектакля не в рождённой в муках бессонных ночей режиссёрской интерпретации или концепции, а в тех актёрах, с которыми ему пришлось работать.


Карла - Олеся Агрызкова, Гельвер - Михаил Сопов. "Ночь Гельвера". Новошахтинский драматический театр - 2012 г. © Вера Волошинова

Действительно, пьеса после первого прочтения оставляет ощущение невероятной прямолинейности своего «мессэджа», подкрепляемого бесконечно экспрессивной пунктуацией. Каждая строчка очень громко и отчетливо кричит в уши читателю о том, как страшно видеть гримасы доброты, милосердия, доверия и жертвенности в искажённом зеркале идеологии. Фабула и персонажи также напрашиваются на вполне однозначную интерпретацию. Немолодая одинокая женщина, Карла пытается накормить ужином своего приёмного сына Гельвера, больного юношу с заметной задержкой в развитии. Гельвер вместе с отрядом нацистов только что стал участником погрома, освоил азы строевой подготовки и теперь в приподнятом, возбуждённом состоянии духа пытается превратить в солдата Карлу. Естественно, из лучших побуждений. Естественно, отказываясь от ужина. После гениально отвратительной сцены строевой подготовки на кухне, Карла, словно взвалившая за эту ночь себе на плечи ношу усталости тяжестью в целую жизнь, рассказывает Гельверу историю о своей родной дочке, погубленной ею девочке-инвалиде. История прерывается звоном разбитого стекла в квартире и криками с улицы. Внезапно ожившая, выговорившаяся Карла деятельно собирает Гельвера в дорогу и отправляет подальше от ставших опасными беспорядков на улице. Естественно, уже поздно, и Гельвер никуда не уезжает. Карле остается последнее — подарить Гельверу возможность избежать если не уготованного ему конца, то хотя бы унижения и побоев, с ним связанными. Себе в такой милости она отказывает.

Если представить себе этот текст со всеми его многочисленными возгласами и плачами на сцене, становится одновременно и жутко, и скучно. Дидактический пафос истории и зашкаливающий эмоциональный накал бесконечных восклицательных знаков заранее давит где-то в районе затылка и кажется неуместно несовременным, даже при вполне злободневном содержании.


Карла - Олеся Агрызкова, Гельвер - Михаил Сопов. "Ночь Гельвера". Новошахтинский драматический театр - 2012 г. © Ольга Сопова

Но Кирилл Вытоптов и артисты Новошахтинского драматического театра Олеса Агрызкова (Карла) и Михаил Сопов (Гельвер) вместе сумели придать этой истории объем и недосказанность. Этот процесс «адаптации» несовременного текста к современному театральному языку никогда не состоялся бы без «лабораторного заказа» на пьесу.
Первое, что делает Кирилл Вытоптов в спектакле — с равной Ингмару Вилквисту прямолинейностью и экспрессией обрушивает на зал из колонок крики «Сволочи! Бей сволочей!». Первые пять минут это раздражает своей очевидностью и отвлекает от происходящего на сцене, но потом постепенно привыкаешь, да и артисты окончательно отвоевывают законное внимание зала на себя. И вот когда где-то после пятнадцатой минуты действия ловишь себя на том, что звуки не прекратились, по спине пробегает неуютный холодок. Потому что ты их больше не замечаешь, они могут кричать весь спектакль, частная история этой семьи всегда будет интересовать тебя больше. Наши частные истории всегда будут интересовать нас больше, чем расправа над кем-то на улице, тем более, если мы слышим шум драки и крики из окон каждую ночь. Персонажи не замечают криков, зал не замечает криков, артисты тоже не замечают криков.

Крики также незаметно затихают. Но незаметно это только до тех пор, пока Карла не заводит пластмассовые игрушки Гельвера: тогда скрип гусеницы игрушечного танка и механически перебирающий коленками солдатик, распростёртый по-пластунски, внезапно раскраивают нам череп своими наивными выстрелами. Мы заигрались, непозволительно заигрались, но моторчик войны и ненависти уже завели и он не умолкнет, даже если игрушка упадет и перевернётся. С тупым упорством озлобленный солдатик будет вечно перебирать коленками в воздухе, продолжать свою бесконечную войну, пока мы строим вокруг себя баррикады из повседневных  семейных хлопот.


Гельвер - Михаил Сопов. "Ночь Гельвера". Новошахтинский драматический театр - 2012 г. © Ольга Сопова

Олеса Агрызкова и Михаил Сопов играют семью самозабвенно и с азартом, они замечательно замыкаются друг на друге и делают процесс «подглядывания» за четвертую стену как никогда притягательным, почти неловким для зала. Иногда они заигрываются и закатывают совершенно невероятные истерики, которые и сошли бы за переигрывание, если бы делались с расчетом на зрителей в зале. Но это только друг для друга — как нередко мы демонстративно хлопаем дверью или в исступлении бьем тарелки, надеясь произвести впечатление на домочадцев. Ворвавшаяся было в тесный семейный мирок улица с криками, береткой и флагом Гельвера быстро сдает позиции и отступает под натиском дипломатии и психологии домашнего разговора о супе на ужин. И до дрожи страшная сцена строевой подготовки Карлы из пьесы внезапно приобретает невинный оттенок детской игры. Теперь нечеловеческая реальность происходящего не сразу хватает тебя за горло, но тихонько подкрадывается сзади и затем неожиданно обрушивается на голову, как ушат ледяной воды, возвращает от игры к реальности и отрезвляет. Исповедально-горькая история о погубленном младенце, очень тяжело дающаяся в пьесе, где приходится прорываться через горы вздохов-многоточий и ремарок в духе «плачет, скулит», в спектакле рассказывается Карлой непринужденно, с ласковой интонацией, похожей на ту, с которой мы читаем сказку на ночь. И от контраста бьющего хлыстом текста и елейного голоса Карлы возникает новый уровень ужаса: кого она сейчас хочет обмануть этой интонацией — защитить от шока ранимого и доверчивого Гельвера или спасти себя от уколов совести?

Эта недосказанность слишком громко говорящего текста, которую Кирилл Вытоптов и артисты привнесли в спектакль, аккуратные штрихи, вскрывающие сложную систему сожалений и уловок бессознательного на фоне конкретных исторических обстоятельств— безусловная удача спектакля. Благодаря ей знакомая модель — мать и приёмный ребенок — разворачивается перед нами вполоборота и мы уже не понимаем, что на самом деле творится в этой семье. Может быть, отношения Карлы и Гельвера, почти ровесников, не лишены отголоска эдипова комплекса — ведь Карла так подчеркивает свою женственность, а Гельвер так отчаянно стремится к мужественности? Может быть, Карла так и не приняла Гельвера, как не приняла когда-то свою маленькую дочку — и финал пьесы на самом деле никакое не милосердие, а расправа? Правильно поставленные вопросы нередко куда ценнее правильных ответов.

Режиссёрской недосказанности вторит и художник спектакля Нана Абдрашитова. Скромные декорации с первого взгляда кажутся очень простыми и функциональными: деревянный помост под наклоном, на нём светлый сервант с гордо выставленным на показ сервизом. Стол. Стул. Стоп. Помост на самом деле не просто деревянный, он сколочен из пары десятков старых дверей. Что это — временный барак из подручных материалов вместо квартиры, мир бесконечных возможностей или наоборот, безысходности запертых путей? Одна из дверей на полу вскоре распахнётся, но куда она ведет – на свободу или в подвал, который захлопнется, стоит вам скрыться за порогом?

Карла - Олеся Агрызкова. "Ночь Гельвера". Новошахтинский драматический театр - 2012 г. © Вера Волошинова

На посуде в серванте, символе крепкой семьи и мещанского благополучия, нарисованы трогательные петушки, но одна тарелка уже разбита. Её склеили и водрузили на место — безрезультатно, атмосфера гармонии и спокойных будней в этот дом уже не вернётся. Цветочные узоры на скатерти и обоях, видных за расписанными тарелками под стеклом серванта (будто он стоит без задней стенки) тщетно стремятся добавить в «комнату» немного уюта. Художник по свету Борис Михайлов, старательно отбирает у пространства последнюю надежду на звание «дома-крепости», то наполняя сцену дымом и пуская поверх него резкие лучи света, словно ищущие вражеские самолёты в низких облаках, то заливая всё резким больничным светом, отбирающим у вещей их законное право на тень.

Безразлично-ровный свет, заливающий сцену большую часть действия, равно как и окутывающие её клубы дыма, одинаково точно характеризуют спектакль. Здесь нет слишком ярких акцентов или однозначных позиций, как «правильно» понимать так называемую «основную идею спектакля» нам не подсказывают. Может быть, тут и нет ничего такого, а, может быть, всё сразу и есть эта идея — зацепиться не за что. Но, несмотря на режиссёрскую «ноль позицию», спектакль не отпускает ни на секунду, артисты играют с таким очевидным удовольствием и самоотдачей, что, пожалуй, одного этого уже достаточно для успеха.

И в этом смысле «Ночь Гельвера» — очень показательный пример того явления, которое стало для меня главным открытием фестивальной программы АртМиграции, а также главным показателем успешности «лабораторной работы» в театрах по всей стране в больших и малых городах. Это трогательная дружба и потрясающее взаимопонимание, которое возникает у молодых режиссёров и артистов тех театров, куда они приезжают, пусть даже всего на три дня. Я вижу в этом знак самого интенсивного обмена опытом и почву для взаимного, плодотворного, «эволюционного» развития для всех: режиссёров, артистов, театров. Потому что если есть такая потребность в диалоге, в эксперименте, такое желание работать, что даже абсолютно «чужой» текст можно за три дня сделать «своим», а потом ещё и довести до замечательного спектакля, который не стыдно показать в Москве на фестивале, то все разговоры о грядущем «уничтожении русского театра» абсолютно безосновательны.

Фотографии с сайта Новошахтинского драматического театра: http://www.nmdt.ru/performance/83/

Анастасия Колесникова
Новошахтинский драматический театр

Спектакль "Девичник над вечным покоем" (рецензии)

Варианты заголовков:

ТАКАЯ ЖИЗНЬ, ТРАГИЧНАЯ И ПРЕКРАСНАЯ

ИСТОРИЯ ПОД ТИХИЙ ДЖАЗ

СМЕШНО ДО СЛЕЗ


В Ростове рождается новый театр. Если повезет. И если это везение организовать самим – это врез.

Они не работают ни в одном театре: заслуженные артистки России Майя Казакова и Татьяна Малиновская, актрисы Адель Ветрова и Инна Лопарева. Они намереваются создать свой театр. Начало ему положено премьерой спектакля по пьесе Айвона Менчелла "Девичник над вечным покоем". Пьесе, разруганной в российской  прессе, иронически пересказанной – короче, осмеянной. В смысле того, что видали там персонажи всех в гробу.

История Менчелла и вправду не сильно веселая – три вдовы  каждый месяц посещают могилы своих мужей. Но на души зрителей не ложится похоронная тяжесть. Они хохочут, всхлипывают, снова смеются. Они смотрят печальную комедию. Или, если угодно, лирико-ироническую драму.

А кладбище на сцене есть – как же без него? В пьесе всего два места действия – квартира Иды и оно, смиренное… Спешу успокоить – оно вполне условное. Как и жилище Иды. Вначале это оранжерея; хозяйка поливает цветы в ящиках, любовно мурлычет над ними. Есть маленький столик и складные стулья, потом появится диван – это комната. Сзади – четыре металлических решетки. Сквозь их отверстия-квадратики проглядывает листва, что естественно для оранжереи. А когда решетки на колесах поворачиваются, обнаруживается почти сплошное зеленое плетение – и это уже надгробия (художник Александр Лютов). Условное кладбище заставляет зрителей дорисовывать картину. Когда ушедшая в мир иной Дорис выдвигает прежде ничейную четвертую решетку вперед и тихо уходит, этот простой ход воспринимается как естественный в общем решении.

Новому в нашем крае режиссеру Александру Лебедеву вряд ли довелось видеть ростовских артисток на сцене, но по распределению ролей этого не скажешь. Склонная к лиричности Татьяна Малиновская играет Иду женщиной, готовой к новой любви. Перед свиданием она волнуется, как школьница, и стесняется не приличествующих возрасту чувств.

Майя Казакова, умеющая быть на сцене сильной и жесткой, придала характеру Дорис крепость и упорство. Люсиль, какой сыграла ее Адель Ветрова, вызывает в памяти роли актрисы в оперетте, где она проработала много лет. Все те же шарм и жизнелюбие, кураж и абсолютная раскованность.

А поставлен спектакль про то, что когда смерть приходит к вашему порогу и кусочек кладбищенской земли становится родным, с этой новой болью надо как-то сосуществовать. Хотите вы или не хотите, а смерть уже входит в состав вашей жизни; расстояние между ними сократилось. Не в том смысле, что и вам уже пора туда, а в том, что мысли о другом мире и родном человеке в нем теперь прочно засели в душе, будоражат и тревожат.

Горе сваливается на голову, как мощная мартовская сосулька с многоэтажного дома, и с этим ничего не поделаешь. Но как жить дальше и как вписывать дорогу на кладбище в свой жизненный маршрут, решает сам человек. Каждый – по-разному, как верно определил, хорошо подумав, интеллигентный мясник Сэм, лучший мясник в округе, человек взвешенного ума, трезвый, осторожный – короче, исключительно положительный.

И вот, похоронив мужей, живут три вдовы, вспоминают прежние времена, вроде не затворничают, ходят на свадьбы и девичники устраивают не только на кладбище. И постепенно встают перед нами три судьбы, открываются сокровенные чувства.

Люсиль еще любит – не без вызова - наряжаться (бегая по комиссионкам), проявляет прыткость при виде мужчины, собачится с Дорис, отстаивая свое право на беспечальную жизнь, и рискованно шутит вблизи вечности. В общем ей море по колено. Хочется, пусть с опозданием, отомстить мужу,  бессовестному ходоку, собственными любовными приключениями, чтобы он там терзался муками. Миф об этих приключениях она создает так ловко, так артистично (ну, действительно, на глазах у всех не дает Сэму прохода, отчаянно кокетничает даже по телефону) и вдруг, в пылу очередной летучей ссоры, выкрикивает правду о том, что после смерти своего беспутного Гарри не знала ни одного мужчину. Оказывается, вертихвостка Люсиль была такой же верной вдовой, как и непреклонная Дорис!

Майя Казакова – Дорис, одетая в строгий, элегантный костюм цвета бордо и такое же длинное пальто (художник по костюмам Наталья Земалиндинова), с первого же появления заявляет характер, с которым лучше бы не спорить. Суровое лицо, подчеркнутая грубоватость манер, интонация предводительницы.  Все это смывается, как макияж с лица, когда Дорис рассказывает о первой встрече со своим Абби, парнем в рваных башмаках, укравшем из пекарни ее отца булку хлеба, а потом и ее сердце. Именно она, Дорис, допропорядочная, преданная мужу и до гроба, и после него, - инициатор ежемесячных кладбищенских обязаловок, против которых, в конце концов, тихо возражает Ида и открыто восстает Люсиль. И когда рушится этот печальный порядок, который был для Дорис смыслом существования, ей незачем больше жить.

Но в еще стойком ритуале случается веселый антракт. Вся троица собирается на очередную свадьбу своей приятельницы Сельмы. В нежно-розовых платьях, кудрявые и возбужденные, они предвкушают массу приятных моментов, а когда возвращаются, изрядно захмелевшие и переевшие, то достают из сумок бутылку и всякие вкусности, умыкнутые с торжества. Подруги потешаются над Сельмой, ее гостями, а заодно и над собою, и даже Дорис смеется от души. Кажется, возвращается радость жизни, ее вкус. С этой иллюзией Дорис и уходит навсегда.

Счастье в образе мягкого, деликатного Сэма приходит только к одной из подруг – Иде, самой скромной, рассудительной. Самой милой и домашней. Ничего более щемящего нельзя было придумать, чем ее  признание: в первый месяц после смерти мужа она готовила, как сумасшедшая - мясо, печенье, десерт… Он любил обильные ужины, и она продолжала их готовить – а вдруг он придет…

Она рассказывает это Сэму в полной уверенности, что он поймет ее. И он понимает. Виктор Ященко трогателен и забавен в этой роли. Ну, что может принести мясник в подарок понравившейся женщине? Он и приносит печенку. Отложил еще с пятницы. Он робеет так же, как Ида, но, понимая, что инициатива должна исходить от него, делает неловкие попытки сблизиться. После краха надежд он приводит Милдред (ее играет Инна Лопарева), странную женщину, которая, кажется, только что с долгого танцевального вечера и не может остановиться, все выписывает па и улыбается манекенной улыбкой. Сэм цепенеет рядом с ней.

Зато как торжествующе легок его танец с Идой, радостный, говорящий ярче слов, и откуда только взялись изящество и ловкость. И ликующая пританцовывающая проходка, и цирковой жест, которым он поддевает стул за стулом в Идиной оранжерее.

Беззаботность и глубокие переживания, смешное и трагичное перемешаны, утоплены друг в друге. Выглядывает наружу то одно, то другое, и тихий  ретро-джаз бередит душу. И уже не удивляешься тому, что в финале именно негорюющая, скорая на перченое словцо Люсиль застывает с глазами, полными слез, прижавшись спиной к свежему надгробию Дорис.


                                                 Х

Спектакль уже сыграли несколько раз. И на нем, представьте, полно молодежи. Потому что он не про стареющих вдов, а про жизнь вообще, которую каждый выстраивает по своему разумению и волен сменить ее силуэт, если душевных сил хватит.

И пьеса эта взята вовсе не для того, чтобы занять возрастных актрис. Возраст тут ни при чем. О нем забываешь, когда тебя затягивает история о любви, у которой смерти нет. А за актрис надо порадоваться. Их никому не удалось отлучить от профессии. Они репетировали с позднего вечера до ночи на небольшой сцене Дома актера - другого времени найти невозможно было, и состоявшийся спектакль означает, что жизнь все-таки справедлива. Если, конечно, этой справедливости добиваться.

Людмила Фрейдлин







Премьера


И смешно, и грустно,
и есть о чем подумать...



Эта комедия с очень печальным финалом о многом побуждает задуматься. Ее главная тема – одиночество человека в огромном мире людей – звучит щемяще. Историю драматург Айвон Менчелл в своей пьесе «Девичник над вечным покоем» поведал банальную: три вдовы вместе ходят на могилы своих мужей, что становится своеобразным ритуалом. Этих женщин связывает не только общая потеря, но и многолетняя дружба. Они и ссорятся, и «режут» друг другу правду в глаза, но каждая принимает подруг в комплексе со всеми достоинствами, недостатками, слабостями и думает, что знает о них всю подноготную. Но по ходу пьесы выясняется, что каждая из них глубоко прячет трагедию своей одинокой души даже от самых близких подруг. И каждая мечтает найти вторую половинку. Но Дорис (заслуженная артистка России Майя Казакова), которой повезло ее найти, потерю своего Эдди считает невосполнимой, понимает, что жизнь ей второго такого счастливого шанса не даст. А Ида (заслуженная артистка России Татьяна Малиновская), которой не пришлось с прежним мужем испытать счастья, пассивно ждет и в глубине души надеется, что появится в ее жизни человек, которому она сможет отдать все тепло своей души, всю заботу и почувствовать благодарный отклик. В отличие от них Люси (Адель Ветрова), жизнь в которой бьет гейзером и нерастраченная энергия рвется наружу, нарушая всякие условности, себе спутника жизни ищет даже слишком активно, вызывая насмешки и неодобрение подруг.
И именно Люси устраивает бунт, заявив, что отказывается ходить с подругами на кладбище. И понятно, что это было неизбежно, потому что кладбищенские скорбь и покой и живая, как сама жизнь, Люси, просто несовместимы. Создается впечатление, что Люси ходит на кладбище только с одной целью – показать покойному мужу, как она хороша в своих обновках и что мужчины ею живо интересуются, несмотря на возраст.
С женской душой, вроде, в спектакле все ясно. Но оказывается, что и мужское одиночество тоже горькое. Вдовец Сэм (Виктор Ященко) тоже находится в активном поиске родной души, и полем его охоты на женщин стало даже кладбище. И именно здесь, на кладбище, завязывается интрига.
Но глядя на всю веселую кутерьму, которую творит на сцене Адель Ветрова (Люси), с грустью понимаешь, что все мы внутри эгоистичны и в дружбе и в любви, и что не до конца ценим близких людей, не до конца понимаем, кем они были для нас в жизни, и чувствуем это только после того, как они навсегда закроют за собой двери. И оказывается, что самой трагичной героиней в спектакле является неугомонная и неистощимая на фантазии Люси, которой в жизни от покойного мужа не выпало ни крохи внимания, любви и нежности, к тому же и свою лучшую подругу она потеряла.
Спектакль в постановке режиссера Александра Лебедева из Санкт-Петербурга новошахтинцы приняли очень горячо. Зрителям доставила огромное удовольствие замечательная актерская игра. И, наверное, игра Адели Ветровой выглядит особенно яркой, потому что ее роль- солнечное пятно на фоне скорби, зов живой жизни и влюбленной в нее души. Хотя ветреная, на первый взгляд, Люси, носящая в душе глубокую женскую трагедию, незабываема благодаря игре этой актрисы.
Замечательный актерский ансамбль, простые, мобильные, многофункциональные декорации, костюмы - все создает замечательный фон для восприятия глубоких мыслей, заложенных в комедию, которую надо посмотреть, чтобы глубже понять себя и других близких тебе людей.


Интервью

Это дорогого стоит

«Девичник над вечным покоем» - это проект Провинциального благотворительного культурного фонда имени заслуженного артиста России Александра Ветрова (в свое время - звезды первой величины театра Ростовской музыкальной комедии). Он имеет огромный успех в Ростове-на- Дону. Играют в нем актеры из разных театров, блестящие профессионалы.После спектакля в Новошахтинске актеры согласились дать короткое интервью нашей газете «Знамя шахтера». На первый вопрос «Как Вам наш зритель?» Адель Ветрова ответила:
- У вас замечательные зрители: умные, открытые, воспитанные. Для них приятно играть.
Майя Казакова:
- Очень подкупает то уважение к нашей работе на сцене, которое, мы актеры, со стороны зрителей ощущаем, тот живой отклик, который мы чувствуем. Здесь есть особая атмосфера любви и бережного отношения к самому театру, к актерам, зрителям. Это дорогого стоит.
Татьяна Малиновская:
- Нам уже приходилось играть в вашем театре, до того, как он был отремонтирован. И мне приятно подчеркнуть, что сейчас в городе есть хороший, уютный театр. И это не только здание. Это и замечательный творческий коллектив. И я считаю, что очень важно его сохранить, нужно все сделать, чтобы его сохранить.
Майя Казакова:
- Это очень важно! Мы видели в своей жизни много раз, как разрушаются театры изнутри. Ведь в театре главное не стены, а атмосфера. Это творчество, это любовь к своей профессии и уважение к зрителю. У актеров должен быть свой дом, в котором им хочется творить. Разрушить можно все в один миг, а настоящий театр создается десятилетиями. Вы это подчеркните, пожалуйста, если будете писать.
- У вас есть планы по дальнейшему сотрудничеству с нашим театром?
Адель Ветрова:

- Пока мы будем играть на этой сцене «Девичник над вечным покоем», но в планах у нас есть и новые спектакли и даже режиссерская работа по постановке спектакля в вашем театре. Но пока подробно об этом говорить не будем, пусть это будет сюрпризами для новошахтинцев.
Татьяна Малиновская:
- Я бы хотела еще подчеркнуть. Что ваш театр развивается на благодатной почве, которую подготовила художественный руководитель Светлана Николаевна Сопова. К вам приятно приезжать другим театрам, потому что актеры здесь встречают зрителя, который готов к доверительному общению с ними, который ценит искренность и профессионализм. А ведь такого зрителя нужно воспитать и вырастить. И на это уходят годы. И важно еще то, что здесь нас всегда принимают очень тепло и искренне.
- Большое спасибо за ваши теплые слова о нашем театре, который мы любим и которым гордимся.
Материалы подготовила Светлана Яншина. газета "Знамя шахтёра" 3-4 марта 2008 г.

Зачем ходить на кладбище?

Ростову, которому всегда не везло на собственную антрепризу, можно вздохнуть спокойно. Одиночные попытки актеров Молодежного театра полновесно продолжила премьера спектакля по пьесе Айвона Менчелла «Девичник над вечным покоем», состоявшаяся в Доме актера. В этом спектакле, имевшем оглушительный успех, играют актеры разных ростовских театров. Осуществил этот проект Провинциальный благотворительный культурный фонд имени заслуженного артиста России Александра Ветрова.

Этот проект можно назвать «приветом из Петербурга», поскольку перевод пьесы сделал Михаил Боярский, а поставил ее питерский режиссер Александр Лебедев. Ростовские зрители помнят его блестящую «Попрыгунью» в Музыкальном театре.

Сама пьеса мелодраматична донельзя. Три подруги, у которых мужья ушли в мир иной, каждый месяц совершают визит на кладбище к могилам своих «вторых половин». Но если для одной из них – Дорис (заслуженная артистка России Майя Казакова) жизнь не мила без её Эдди, то остальные – Ида (заслуженная артистка России Татьяна Малиновская) и Люси (Адель Ветрова), хоть и чтут память своих мужей, но заканчивать свои жизни в воспоминаниях о проведенных с ними днях не собираются. Фактически на этом конфликте и строится сюжет.

Все характеры в пьесе выписаны замечательно, несмотря на изрядно затянутое по времени первое действие. Впрочем, имя переводчика наводит на мысль о его вольном или невольном соавторстве. Ведь Михаил Боярский, как никто, знает, «какие дровишки» необходимо во время действия подкидывать актеру для создания полнокровного образа. Легкие, подвижные ширмы на колесиках (художник Александр Лютов) создают сценическое пространство, в котором легко существовать актерам.

Однако в ходе спектакля сложилось впечатление, что только Адель Ветрова, не обремененная никакими званиями, точно поняла, как именно нужно играть. Именно – не что, а – как, ибо другие актрисы играют романтическую мелодраму, а Адель Александровна – острохарактерную трагикомедию, что гораздо интересней по всем параметрам.

На пресс-конференции, предшествующей премьере, режиссер сказал, что в итоге получилась печальная комедия. Но этот итог сложился именно из-за того, что, кроме Ветровой, привычный способ существования на сцене (а для чего другого создается антреприза сегодня?! Сегодня, а не вчера, когда этой целью было «стричь купоны», выводя на сцену лица «из телевизора!) поменять мало кто решился. А ведь был у Татьяны Малиновской момент в конце первого действия, когда вместе с Виктором Ященко, исполнявшим роль влюбленного в нее Сэма, она продемонстрировала умение работать в другой манере. Но далее актриса ушла в игру привычных для нее сценических страданий, что – хотя бы по частой повторяемости такого на всех российских сценах – неинтересно и скучно.

В итоге получился настоящий бенефис Адель Ветровой. Ну, на все идет эта актриса, если речь идет о действиях, демонстрирующих неординарный, жизнерадостный характер ее Люси! И в комбидрессе по сцене пробежит, и нелепый парик с цветком натянет, и бант на платье сзади «пришпандорит». Художник по костюмам Наталья Земалиндинова – явный соавтор этого образа. Адель Ветрова не боится выглядеть нелепой – и выигрывает по всем статьям. Именно поэтому - на потрясающем контрасте! - так трагично звучит ее монолог на кладбище, куда в финале она приходит «проведать» ушедшую в мир иной Дорис.

Так или иначе, но после нескольких лет одиночества театра «Дебют» (он тоже существует под покровительством Ростовского отделения СТД России), так порадовавшего в свое время ростовчан кукольным спектаклем «Дорога к дому», в донской столице появился еще один негосударственный театр. Что весьма отрадно.


19.10.2007 журналист Вера Волошинова
материал взят с личного сайта Веры Волошиновой


Новошахтинский драматический театр

Рецензия на спектакль "Сестра моя Русалочка" Л.Разумовской

Дверца в бессмертие

Премьера

Первая любовь. Эта тема волнует не только подростков и молодёжь. Порой она не на шутку тревожит их родителей, лишает сна: сколько глупостей творят любимые чада от отчаянья, обиды, из чувства мести! Очень мудрый совет даёт великий сказочник Ганс Христиан Андерсен в своей изумительно поэтичной и щемящей душу сказке «Русалочка». Её много раз экранизировали. Драматург Л.Разумовская написала  по её мотивам пьесу. А художественный руководитель Новошахтинского муниципального драматического театра Светлана Сопова, взяв для постановки её пьесу «Сестра моя Русалочка», решила вернуться к финалу, придуманному великим сказочником, который был убеждён, что настоящая любовь – это дар самопожертвования. Она несёт великое блаженство, непередаваемый полёт душе, но и расплата за это велика. Однако пережившие большую любовь, согласны расплачиваться за счастье снова и снова.

 

     Свой новый театральный сезон театр начал с премьеры спектакля «Сестра моя Русалочка» в постановке Светланы Соповой.

     Поразительно, как зрители, пришедшие на премьеру, приняли спектакль! Это был единый порыв благодарности за полезно проведённое время. И данный факт говорит о том, что выбранная режиссёром тема актуальна. Ведь спектакль не только о первой, чистой, безграничной любви, но и о нашем противоречивом обществе, о лицемерии и бесстыдстве  власти, о предательстве и, вообще, об отношениях мужчины и женщины, об этике этих отношений. И он получился ярким, затрагивающим сердце и ум. Нужно отметить несколько добротных и ярких актёрских работ. И стоит обратить внимание на две из них. Совершенно неожиданно открылась зрителю актриса Антонина Стрельцова. Её Королева-мачеха - настоящая железная леди, убеждённая в своей власти и могуществе. По сути, государством правит её Величество. Имея рядом на троне доброго, благородного короля-философа, она умело использует в своих целях его растерянность перед несовершенством созданного недалёкими, близорукими людьми мира. А её отношение к народу, который по её мнению, недостоин того, чтобы с ним считались!

    Мы, простые граждане,  это отношение чувствуем каждый день, общаясь даже с мелкими чиновниками и клерками. Но из уст актрисы фраза, мол, кто он, этот народ, чтобы с ним считаться, звучит зловеще. Очень точно найдены жесты, интонации, позы, отражающие лицемерие, цинизм и властолюбие этой вершительницы человеческих судеб.

 Совершенно естественна в образе морской ведьмы Оксана Второва. Это сплав страсти, научных изысканий, корыстного расчёта, затаённых женских страстей, кокетства и обаяния. А в глубине души – тоска по настоящей большой, ответной любви, которая и прорывается в сочувствии к юной влюблённой Русалочке. Словом, ну очень обаятельная ведьма!

    Доставила зрителям удовольствие игра Олеси Агрызковой – бабушка Русалочки. Господин Первый министр, сыгранный Юрией Соповым напоминает этакого полусонного, на первый взгляд, равнодушного и безобидного удава. Но это состояние выжидательного бездействия мгновенно улетучивается, когда появляется сигнал к действию в собственных интересах. Здесь искрится дар царедворца, интригана и властолюбца, умеющего играть людскими судьбами.

      Юной актрисе Ольге Соповой нелегко играть на фоне таких опытных и талантливых актёров. Ей пока не хватает жизненного опыта, актёрского мастерства, техники, но внешне она накладывается на образ Русалочки почти стопроцентно, и её искренность и желание донести до зрителя трагедию первой неразделённой любви и юной загубленной ради приобретения души жизни трогает каждого сидящего в зале.

Трогателен Король, который тяготится возложенной на него властью и ответственностью, в исполнении Сергея Недилько. В этом спектакле – два чистых, беззащитных, несчастных существа: Король и Русалочка.

    Ярким получился у Григория Иванова господин Военный министр. В принципе каждый актёр, занятый в спектакле, внёс свои краски нтонации в сыгранные роли.

    Ситуация, в которой оказался Принц ( Михаил Сопов), довольно драматична, он любит обеих девушек: Принцессу и Русалочку. Но любовь к принцессе – земное, а к Русалочке – платоническое, это – родство душ. А выбор делать нужно. И когда он объявляет Русалочку невестой, появляется принцесса, которую юноша полюбил с первого взгляда раньше, до появления в его жизни морской царевны, названной им сестрой. Естественно, он выбрал земное, ведь брак с Русалочкой не имел перспективы. Так что вопрос порядочности и поруганной любви остался в пьесе открытым.

   

К сожалению, у спектакля пока нет достойного финала. Режиссёр отказалась от финала пьесы Л.Разумовской, но вынуждена находиться в уже строго определённых драматургом рамках, в которых сложно выбрать вариант, дающий спектаклю другой смысл. А он, по сути, главный: любовь- категория духовная, и в выборе между твоей жизнью и жизнью любимого, самопожертвование – дверца в бессмертную жизнь.


    Но премьера – это проверка спектакля на зрителя, после которой начинается его доведение до высокого качества.

Есть уверенность, что коллектив театра сделает всё, чтобы этот спектакль долго стоял в репертуарном плане.

 

Светлана ЯНШИНА «Знамя шахтёра» 23 октября 2007 года « 250 (18.955)

    

 

Новошахтинский драматический театр

Рецензия на спектакль "Снежная королева"

Добрые силы и горячие сердца ОБЪЕДИНЯЙТЕСЬ!

 

Спектакль «Снежная королева» по пьесе Е.Шварца, поставленный в Новошахтинском драматическом театре, - первая серьёзная режиссёрская работа в профессиональном театре актёра, заслуженного артиста Ингушетии Башира Гайсанова. До этого у него был опыт постановки спектаклей на любительской сцене. Нужно сказать, что перед молодым режиссёром стояла очень непростая задача. Сказки Е.Шварца всегда имеют как бы двойное дно, свой подтекст и социально-политическую окраску, что даёт большой простор для выбора жанра и формы постановки и возможность высветить главную мысль, главную идею, которая в данный момент волнует режиссёра.

 

     Режиссёр Б.Гайсанов выбрал самый простой способ постановки. Он точно изложил содержание пьесы, придерживаясь текста. Но если говорить о режиссёрской работе в целом, то юные зрители и их родители приняли «Снежную королеву» очень хорошо. Отважная, добрая, любящая Герда победила холодную, расчётливую Снежную королеву (Ольга Клименко) и её не менее расчётливого, злого партнёра Советника (его сыграл сам режиссёр Башир Гайсанов).

  И тут стоит отметить, что Башир Гайсанов как режиссёр помог раскрыться совсем молодой актрисе нашего театра Татьяне Марковой, которая раньше играла эпизодический роли. Её Герда очень искренна и естественна. И понимаешь, что эта маленькая, добрая девочка восхищает силой духа всех, с кем соприкасается, и именно этим привлекает людей на свою сторону.

     Ещё одно актёрское открытие режиссёра – Маленькая разбойница, которую сыграла Оксана Мирошниченко.

    Yесмотря на внешнюю свирепость, она на самом деле добрая, но неправильно воспитанная девочка. Это зрители почувствовали, и им разбойница пришлась по душе.

 Очень оживили спектакль Ворон и придворная Ворона (Михаил Сопов и Александра Сопова). Интересно, что Ворон получился даже более жадным до жизненных событий, слухов и происшествий, чем его несколько экзальтированная и самовлюблённая невеста. Он уже своим первым появлением на сцене вносит мощную свежую струю в спектакль.

Яркое впечатление о себе оставляет мать – разбойничья предводительница (О.Второва).

Произвела на детвору впечатление Снежная королева.

Каждый актёр внёс свой вклад в общее хорошее впечатление от спектакля.

     Интересны декорации, костюмы. Особенно хорош в своём чукотском костюме Северный олень, он западает в память ярким образом. Хорошо, грамотно выстроены мизансцены.

    Но самое важное то, что прозвучало и осталось в памяти главная мысль спектакля: чтобы преградить дорогу злу, победить его, все добрые силы и горячие сердца должны объединиться.

     А значит молодым режиссёром не напрасно проделана огромная работа, затрачены большие душевные силы.


Светлана ЯНШИНА «Знамя шахтёра» 22-23 февраля 2008 г № 21 (18.428)

На снимках: Снежная королева (О. Клименко); Герда и Маленькая разбойница (Т.Маркова и О.Мирошниченко),  Атаманша и Советник (О.Второва и Б.Гайсанов)


Новошахтинский драматический театр

Стихи о театре

У Ю.Кима есть хорошие стихи о театре.

Приятно быть актрисой,
Клянусь святою девой.
Вчера была маркизой,
Сегодня - королевой,
А завтра целый вечер Венерой буду я,
Пройдусь в одной рубашке - и публика моя!

Мой уста пылают,
Ланиты пламенеют,
А там, налево в ложе
Седой вельможа млеет.
И он к финалу спятит -
Богач и сукин сын
И все на то потратит,
на что не хватит сил...

Я так жила на сцене,
Я так инрала в жизни,
Из-за меня ночами графини локти грызли.
О, темные кулисы!
О, Господи, прости!
Приятно быть актрисой...
Годов до двадцати!                         http://offtop.ru/theatre/v1_526092__.php




О. Мандельштам.

"В Петербурге мы сойдемся снова..."
В Петербурге мы сойдемся снова,
Словно солнце мы похоронили в нем,
И блаженное, бессмысленное слово
В первый раз произнесем.
В черном бархате советской ночи,
В бархате всемирной пустоты,
Все поют блаженных жен родные очи,
Все цветут бессмертные цветы.

Дикой кошкой горбится столица,
На мосту патруль стоит,
Только злой мотор во мгле промчится
И кукушкой прокричит.
Мне не надо пропуска ночного,
Часовых я не боюсь:
За блаженное, бессмысленное слово
Я в ночи советской помолюсь.

Слышу легкий театральный шорох
И девическое "ах"-
И бессмертных роз огромный ворох
У Киприды на руках.
У костра мы греемся от скуки,
Может быть, века пройдут,
И блаженных жен родные руки
Легкий пепел соберут.

Где-то грядки красные партера,
Пышно взбиты шифоньерки лож,
Заводная кукла офицера -
Не для черных душ и низменных святош...
Что ж, гаси, пожалуй, наши свечи
В черном бархате всемирной пустоты.
Все поют блаженных жен крутые плечи,
А ночного солнца не заметишь ты.

1920                                                                           Еще читать стихи про театр


Новошахтинский драматический театр

«Почему болит душа» рецензия на спектакль "ЧЕРНЫЙ МОНАХ"


“Черный монах” А.П.Чехова – одно из самых философских, трагичных, но и притягательных произведений, которое во многом носит личностный характер. И черный монах пригрезился Чехову во сне, и те вопросы, философские идеи, которые волнуют чеховского Коврина, интересовали и самого писателя, и всех образованных и духовно развитых его современников. А композитора, драматурга и режиссера Игоря Древалева, поставившего драматическую новеллу “Черный монах” на сцене Новошахтинского муниципального драматического театра, судя по всему, занимает, почему Антона Павловича так серьезно волновали философские вопросы человеческого бытия, смысла жизни, гениальности и посредственности, смерти и вечной жизни, веры и безверия и вообще взаимоотношений мыслящего человека с Богом.

Главный герой новеллы – молодой, перспективный ученый Андрей Коврин – типичный представитель русской интеллигенции, воспитанной на Шекспире, литературной классике, религиозных и филисофских течениях 19 века. Но в отличие от других чеховских интеллигентов, он не жалуется на пошлость бытия и скуку жизни, а полностью погружен в науку, в философские искания, в созданный им самим мир, в котором ему комфортно и интересно жить. Чрезмерное увлечение работой приводит его к тяжелому психическому заболеванию. Но лечение от этой болезни дает обратный эффект: потеря внутренней гармонии, индивидуальности, духовного стержня, безрезультатные метания между верой и безверием, погружение в существующую скучную и неинтересную реальность - все это приводит его к заболеванию чахоткой и в конечном итоге к гибели. И уже на пороге смерти он понимает, что опору человеку в жизни дают не глобальные общечеловеческие цели, а конкретное внимание и забота о конкретном человеке, любовь конкретного человека, а он сам разрушил то, что послужило бы ему опорой в жизни, дало бы ей смысл.

Чехова сложно ставить на сцене, потому что у него загнаны внутрь внешние действия и чувства, они скупы в проявлениях. Герои говорят монологами, много пауз, не много динамики. Не случайно возникло такое определение как чеховский подтекст. Чтобы раскрыть внутренний мир героя, его переживания, необходим выразительный театральный язык. И Игорь Древалев нашел интересный, образный театральный язык, который помогает зрителю понять глубину заложенных в это произведение мыслей или задуматься над ними. Завораживает музыка, написанная Игорем Древалевым, в которой нет ни одной не работающей на спектакль ноты. Здесь - звучание живых инструментов, здесь восточные мотивы, духовное православное пение, серенада Брага, вальс, то нежный и радостный, то грагичный. Но то тише, то четче звучит основная мелодия, вызывающая предчувствие человеческой трагедии. Вообще создается впечатление, что музыка в этом спектакле – действующее лицо. Она передает и духовные взлеты героя, и проникновение грубой реальности в его духовный мир, и его предчувствия, и его трагедию. Четко работает на идею спектакля свет, который подчеркивает только то, что важно именно в этот момент. И вообще в спектакле четко, тонко и гармонично выстроена вся сложная система взаимоотношений звука, музыки, света, сценографического решения спектакля. И в эту систему жестко вписана манера актерской игры. И древалевского черного монаха тоже надо воспринимать именно в рамках этой сложной системы, потому что этот призрак существует в жизни всех героев : Тани, Песоцкого, Коврина, даже когда его нет на сцене, но присутствие этой темной силы ощущается в музыке, свете, в напряжении атмосферы. И Монах в спектакле не совсем обычный: в его облике есть что-то и от средневековья, и от восточного буддизма, и от православия.

Очень точно просчитана и выстроена каждая мизансцена: даже когда для передачи внутреннего состояния или невысказанной мысли не достает актерского мастерства, их понимаешь через мизансцену. Потрясающе просто и выразительно сценически высказана мысль о нестабильности и хрупкости жизни, человеческого сознания, его духовного равновесия. На сцене вместо мебели - качели и струящиеся водопадом диковинные ветви сада, который постоянно меняет цвет, что тоже завораживает сменой настроения. Режиссер заставляет зрителя видеть все, что происходит на сцене глазами Коврина, потому что это порождено его сознанием. Ярко запоминается момент, когда Коврин в начале спектакля, стоя лицом к темному занавесу, нерешительно прикасается к нему рукой, оглядывается на зрителя, как бы сомневаясь, стоит ли начинать говорить о том сокровенном, что волнует его, Есть еще одна сцена в спектакле, о которой нельзя не сказать. Это когда Коврин в порыве яростного протеста рушит сад. Ясно понимаешь, что это месть за то, что Песоцкие разрушили, уничтожили его мир, но в этот момент до боли жаль всех троих. Музыка, яростное стремление Коврина содрать все до последней ветви этого дивного сада, отчаянные попытки Песоцкого тут же убрать эти следы разрушения, динамика действий актеров вызывают высокое духовное напряжение у зрителя, ощущения краха прежней жизни героев. И возникает мысль о том, что вторжение в чужую жизнь, пусть и дорогого тебе человека, в его духовный мир даже с самыми благими намерениями, может иметь для тебя непредсказуемые последствия. Вообще спектакль так вовлекает в серьезную работу душу, что выходишь после него опустошенным.

Драматическая новелла “Черный монах” завершает трилогию о русской душе, задуманную и воплощенную И. Древалевым. И то, что происходит в завершающем трилогию спектакле с главным героем - молодым перспективным ученым Андреем Ковриным, берет начало в первом спектакле И. Древалева “ Очарованный странник” по повести Н.Лескова, где мятущаяся, гордая, крылатая душа Ивана Голована ищет успокоения в христианской вере . Душевные страдания и духовные поиски Философа видим мы в спектакле Игоря Древалева “День без даты” по произведениям Гоголя. Эта тема – сквозная, проходящая через все три спектакля. А в “Черном монахе” есть сцена галюцинаций Коврина, куда введен мотив моря из “Очарованного странника” и где появляются Панночка, Акакий Башмачкин и Ноздрев из “Дня без даты”. И эта сцена, на мой взгляд, введена режиссером не для связки все трех спектаклей. Она подчеркивает мысль о том, что русская душа устремлена ввысь, к доброму, прекрасному, а невежество, хамство, чиновничий произвол, бытовая безрадостная трясина создают непреодолимый барьер для реализации этого порыва. Нет у русской души пространства для полета, нет надежной опоры, от которой можно оттолкнуться, и в этом ее трагедия. Введение элементов одного спектакля в канву другого – это новаторский эксперимент режиссера Игоря Древалева. И произошло, на мой взгляд, удивительное: лесковская тема и гоголевские персонажи как- то гармонично вписались в канву чеховского рассказа.

Надо сказать, что, практически полностью сохранив чеховский текст, режиссер с помощью театрального языка сумел прорисовать многослойность тем и идей, затронутых в “Черном монахе”. Это дает возможность каждому зрителю, в соответствии со своим образованием и духовным развитием находить свою тему, постигать свою истину. В принципе при постановке спектакля режиссер сделал главный акцент на поиск и выражение божественного, что ведет личность по жизни. Не случайно здесь собраны все три религии, но преобладает и ведет христианская духовность. И чем выше духовная развитость зрителя, тем большее постижение чеховских мыслей, переданных режиссером с помощью выразительных средств. Это показали премьерные спектакли, которые зрители смотрели, затаив дыхание, и многие уходили потрясенные.

Новошахтинских театралов приятно удивил Михаил Сопов в роли Коврина, которому режиссер помог найти яркий и психологически точный образ. Зрителям Михаил открылся совершенно неожиданной гранью, обнаружив удивительную пластичность и умение жестом выразить гамму чувств. Вспомним, хотя бы, как его Коврин ликовал после первой встречи с монахом и как он прятал свои рукописные листы от Тани. Удалась роль Песоцкого актеру Сергею Недилько. Серьезно отнеслась к созданию образа Тани Песоцкой молодая актриса нашего театра Мария Третьякова. Мучительным (в силу значимости и психологической сложности) для Алексея Кривенко является поиск образа черного монаха, он продолжает находить для него новые краски, более выразительные оттенки игры. Как признался сам режиссер Игорь Владимирович Древалев, работами актеров он остался доволен: "В целом к премьере они свою задачу выполнили, дорабатывать образы теперь будут самостоятельно."

А нам, зрителям, хочется сердечно поблагодарить Игоря Владимировича Древалева, главного художника, Ю.В.Сопова, художественного руководителя С.Н. Сопову, и всех, кто своим тяжким трудом создавал этот замечательный спектакль: шил костюмы, изготавливал декорации, реквизит, выставлял свет и т.д.

На сегодняшний день “Черный монах” – это самый глубокий, интересный и гармоничный спектакль, поставленный на сцене нашего драматического театра.
Светлана ЯНШИНА
«Знамя шахтера»